Антон Кулаков - Нечего прощать[СИ]

С рыком павиана он выполз в коридор и зычно прокричал:

— Катя!

Ответом ему была тишина. Следовательно дорогая супруга спит, или разгадывает очередной судоку. Толкнув дверь в комнату жены он застал идиллический порядок, который как–то совсем не вязался с тем разгромом, который царил в настоящее время в его спальне.

Виктор вошел в хоромы супруги и убедился в том, что ее нет в ванной. Далее он сделал вывод, что супруги нет в комнате и пошел проверить кухню и гостиную.

Вскоре Виктор выглянул во двор и понял — жена уехала на машине, не сказав куда. Задумавшись, он решил, что если все получается так же как вчера, то жена вернется к двум часам ночи. Или Виктора потянуло на экстремальные приключения и потому, он решился сделать один телефонный звонок, который бы разнообразил его досуг. А она и сама была готова позвонить.

Та, что на это точно была способна в данный момент проснулась и проследовала на кухню, чтобы выпить утренний кофе и посмотреть новости. Там она естественно встретила Полину, которая ей сказала:

— Зина, я тебя прошу — сходи проверь почтовый ящик.

— А что случилось?

— Смотри сама, — сказала Полина, и увеличила громкость телевизора, — слушай.

Шли новости по озерскому каналу. Из репортажа Зина все поняла. Особенно ее впечатлил кадр крупного плана трупа Клавдии, снятый при опознании:

— Ну как? — спросила ее Полина, — пойдешь смотреть в почтовый ящик.

Зина застыла. Ей ужасно не хотелось спускаться вниз, так как она прекрасно понимала, что найдет там камушки:

— Я пока понять не могу, — сказала Полина, — кого из вас троих этот палач с камушками сочтет более виновным. Тебя — или кого то из Носовых?

— Мама, — спросила Зина, — с чего ты взяла?

— Я уверена в том, что супруга Виктора тоже их получает, только молчит. Кроме того, я считаю, что она играла во всей той грязной истории не самую последнюю скрипку.

— Мама! Сколько можно меня за это упрекать?

— Зина, я тебе еще тогда сказала, что это клеймо на всю жизнь. И я — не бесчувственное дерьмо, вроде этого Носова, которого всегда волновали только его собственные трудности. Я что, думаешь не понимаю, почему ты с ним видишься, и что ищешь от него? Или ты будешь отрицать, что спишь с ним?

— Мама!

— Что мама? Я почти сорок лет мама, и что с того. Ни тебя нормально воспитать не смогла, ни внучку вовремя не поймала. Такая же как ты выросла, и еще гляди тех же ошибок наделает!

— Хватит! Я была еще ребенком! Я влюбилась!

— Нет моя дорогая, не порочь это слово. Не любила ты. Я же помню тот день, когда гараж взорвали. И помню что потом было. Ты же и слезинки не обронила. А уже через неделю крутилась со своим Сергеем, которому сама же жизнь сломала.

— Я пойду проверю почтовый ящик.

Полина проводила ее грустным взглядом. Ей не удавалось влиять на дочь. А раз так — то все происходящее и ее вина тоже.

Зина вышла из квартиры и подошла к лифту. Слова матери все еще стучали в ее глазах. Да. Она любила Виктора Носова и это было следствием. Каким–то передаточным явлением. И давно хотела занять место его жены. Но Носова устраивало существующее положение вещей. Ему нравилось спать в кровати одному, его устраивал бардак в комнате и все остальные причуды. Потому что это было удобно. Одно было совсем непонятно Зине — это то, насколько животным был секс с Виктором. Он будто продирал ее изнутри. А приласкать ее по–настоящему никогда не стремился. Кроме того, и это Зина давно заметила, при выборе формы Виктор слишком часто склонялся к анальному сексу. Это тоже значительно задевало самолюбие Зины, а сам Носов объяснял все это тем, что ему так нравится больше.

Поделать с этим ничего было нельзя. Носов пользовался своим положением, и потому позволял себе делать с Зиной все что угодно.

Спускаясь в лифте Зина задумалась об этом. Жизнь провалена — тут мать права. Она никогда и никого не любила в этой жизни, а полюбила, самого мерзкого человека, какого можно было найти. И сейчас она отчетливо понимала всю его мерзость, но сделать с собой ничего не могла. Стоило ему поманить ее — Зина бежала. Потому что хотела его тела, хотела его секса, пусть и не самого сладкого. Но желание сохранялось. Но чем хороша такая жизнь? Вот бы камешек оказался сейчас в ящике, — подумала Зина. Это значило, что она приближается к концу. Зина уже давно прикинула, кто еще мог бы быть в списке. Конечно — она шла следующей. Ее вина в той истории была меньшей, нежели у Носовых. Она просто воспользовалась ситуацией, да и ее использовали. А убитые тетки просто выполняли свою работу, и, возможно, просто слишком перестарались в своем рвении помочь трагедии семейки Носовых.