Валерий Рощин - Ледокол

Благодарные «пациенты» слушали и согласно кивали головами.

Несмотря на бьющий ключом цинизм, Долгова в команде любили и уважали. Говорить он мог что угодно, но к своим обязанностям относился чрезвычайно серьезно — людей излечивал от недугов быстро и надолго. А в иных неотложных случаях даже виртуозно исполнял операции: вскрывал гнойные нарывы, удалял аппендикс, штопал ужасные рваные раны…

Полтора года назад Долгов вдруг почувствовал неладное со своим здоровьем: немотивированную общую слабость, длительную изжогу и приступы тошноты, депрессию, плохой сон, снижение аппетита. К тому же его вес стремительно стал уменьшаться.

Обследование в клинике показало: рак желудка с метастазами в пищевод, легкие и печень.

Он был однажды женат на красивой женщине, но давно развелся. Детей не имел. Ничто его не держало на берегу.

И тогда, легко раздобыв справку об отсутствии серьезных заболеваний, Долгов решил умереть в море…

«Михаил Громов» по-прежнему стоял посреди полностью замерзшей полыньи. Днем в ясную погоду солнце едва показывалось из-за горизонта; проплыв по его краю и пару часов подразнив пленников своим холодным блеском, оно опять исчезало.

В машинном отделении работал единственный вспомогательный дизель-генератор, обеспечивающий электроэнергией самых необходимых потребителей. В восемь вечера дежурный моторист снижал его обороты до минимальных и отрубал освещение в жилых и общественных помещениях. В работе оставались лишь радиостанции, бортовые огни, теплогенератор. Также без перебоев работало освещение мостика, машинного отделения, радиорубки, каюта капитана и еще нескольких важных помещений.

Покинув каюту Севченко, Долгов дошел по коридорам до своего жилища. Бросив в угол чемоданчик, он плюхнулся на кровать, устало провел ладонями по лицу…

Потом дотянулся до стоявшей на столе фотографии в красивой рамке. Взяв ее, он на пару минут задумался, рассматривая запечатленного человека.

Внезапно свет в каюте погас.

В темноте послышался тяжелый вздох…

В Ленинграде бушевала молодыми красками весна: светило яркое солнце, день становился длиннее, деревья шелестели молодой листвой, а люди сменили теплую одежду на болоньевые плащи и легкие куртки.

К зданию штаба Балтийского морского пароходства подошла беременная женщина с приятной внешностью, роскошными каштановыми волосами и красивым лицом с правильными чертами. Она была хорошо одета, а обтягивающая юбка подчеркивала стройность фигуры, если не считать выдающегося вперед живота.

Галине было сорок два — довольно опасный возраст для рождения ребенка. Тем не менее для нее и мужа это был последний шанс. Они давно ждали этого счастливого момента и серьезно к нему готовились.

Супруг много лет работал в пароходстве — ходил на современных ледоколах. Галина до беременности занимала одну из должностей в бухгалтерии пароходства, правда расположена она была в нескольких кварталах от штаба.

Оказавшись в холле, она прошла мимо десятка ожидавших людей, приблизилась к каморке, в которой сидел молодой вахтер, и протянула паспорт.

— Здравствуйте. Я к Борису Сергеевичу.

— Не принимает, — не удосужившись поднять глаза, ответил парень.

— У меня муж на «Михаиле Громове».

— Женщина, он не принимает!

— Да что же это такое?! — всхлипнула Галина. — Два месяца связи не дают! Даже не знаю: живой ли…

По всему было видно, что вахтер привык к подобному поведению посетителей. Нахмурив брови и отведя взгляд в сторону, он молчал.

Видя полное равнодушие, женщина схватила свой паспорт и, решительно проходя мимо конторки вахтера, бросила:

— Я жена и имею право знать!

Однако юркий паренек успел вскочить со стула и преградить ей путь.

— Вон сколько желающих! — указал он на стоящих в холле людей. — И все хотят знать.

Галя повернулась и только теперь поняла, что все ожидавшие в холле люди тоже имеют отношение к «Михаилу Громову». Ближе всех стояла Людмила — супруга молодого капитана Петрова. Она, как и многие другие, с сочувствием смотрела на беременную женщину.

— Все, между прочим, родственники. Как и вы, — ворчал молодой вахтер. — А пустить не могу! Я приказ исполняю. Мне не велено…

Внезапно у Галины потемнело в глазах. Пытаясь удержаться, она взмахнула рукой, выронила документ и стала оседать.

— Женщина, что с вами?! — едва успел подхватить ее растерянный вахтер.

Подбежавшая Людмила помогла посадить Галю на стул конторки. И, не мешкая, распорядилась: