Натали Хард - Эйваз

– Никогда не направляй оружие на своих! Даже – в шутку, и даже с отстегнутым магазином! Понятно?

– Прости, – потупила я взор.

– Тая, не нужно извиняться. Запоминай. Иногда тебе приходится что-то повторять дважды, но это не тот случай – здесь я не буду повторять.

– Хорошо, учитель, хорошо!

– Смотри: это переводчик, он же – предохранитель. Имеет три положения – блокировка, автоматический огонь и одиночный. Одиночный – вот здесь, в самом низу, видишь?

– Да, вижу. И знаю, для чего одиночный в самом низу, – мое радостное восклицание насторожило учителя.

– М-да? И почему же?

– Потому что им редко пользуются, предпочитая в основном кромсать всех в мелкий винегрет в автоматическом режиме!

– Нет, не для этого, – сдерживая смех сквозь кашель, пояснил учитель. – Хотя такое понятие, как «подавление огнем» – существует. Если активно поливать врага свинцом, можно на время сковать его действия. Особенно в этом деле могут помочь «трассеры».

– Что это?

– Это патроны со специальной пулей. Позже я расскажу тебе, для чего они используются, но у них есть пара минусов: могут выдать твою позицию и коптят ствол. Так что этим особо не злоупотребляй. А вот последние три патрона в магазине забить трассерами будет правильным решением, чтобы для тебя не стал неожиданностью пустой магазин.

– Ясно, – кивнула я.

– Запоминай, Тая, запоминай… Информация – вещь ценная… А возвращаясь к вопросу об одиночном… Внизу он расположен по той простой причине, что если боец в панике резко снимет автомат с предохранителя, то наверняка опустит его до упора и поставит таким образом в режим одиночного огня. Это сделано для того, чтобы испугавшийся до ужаса боец не просадил весь магазин за секунды и не остался без патронов. Теперь тебе понятно? – усмехнулся Сей-Ман.

– А что это за боец такой, который в ужасе пугается? – опешила я.

– Дело не в бойце, Тая… Это – война. И поверь: там особенно остро хочется жить.

– На войне не была, поэтому ничего сказать не могу, – поджала я губы.

– Вот и хорошо. Просто поверь, – Сей-Ман глубоко и прерывисто вздохнул.

– А тебе откуда известно? Ведь ты же не был на войне, – утвердительно предположила я.

Разве Сей-Ман мог быть на войне, это же…

– Был. На двух.

Своим ответом Сей-Ман расстрелял мою интуицию в упор.

– О! Но… Как? – выпустила я автомат из рук, но учитель успел вовремя его подхватить.

– Та-ак… Полагаю, что поспешил познакомить тебя с оружием, – хмуро пророкотал он.

– Нет! Нет! Я готова! Просто меня обескуражил твой ответ. Ничто меня не могло навести на мысль, что ты был на войне! Непосвященному человеку трудно понять, – я попыталась оправдаться.

– Непосвященному – во что? – не понял Сей-Ман.

– В твою жизнь! – пожав плечами, задумчиво произнесла я, чем опять вызвала хохот учителя.

– Тая, ну какая же ты смешная, ей Богу! Вот посмотри, какую реакцию в тебе вызвали обычные слова. Что тогда говорить про новобранцев, оказавшихся на войне в самом пекле? Никогда не суди поступки людей, пока не побываешь в их шкуре.

– Конечно, – прикрыв глаза, согласилась я. – Ты абсолютно прав. Просто… Как представила тебя на войне…

– И что?

– Как что? Ведь тебя могли убить… – серьезно сказала я.

– Тая, – Сей-Ман дотронулся до моей щеки. – Но я – здесь. Остальное – в прошлом.

– Согласна, – мне удалось кивнуть, но я пребывала в какой-то заторможенности. – А на каких войнах ты был?

– Послушай, давай уже оставим эту тему…

– Ну, пожалуйста, – попросила я. – Просто скажи, и обещаю, что отстану.

– Афган и Югославия, – отрезал он. – Мы продолжим урок?

Учитель явно не был настроен говорить со мной о войне, после его слов в моей голове крутился жужжащий рой вопросов, они распаляли мой интерес, но…

В конечном итоге я взяла себя в руки.

– Как-нибудь расскажешь об этом? – поспешила я закрыть тему войны, но оставляя этим вопросом лазейку в надежде вернуться к разговору.

– Безусловно, – кивнул Сей-Ман и лязгнул предохранителем. – Слышала этот звук когда-нибудь до этого?

– Нет, но он – достаточно мерзкий, – сморщилась я.

– Точно подмечено… Поэтому если это нужно сделать тихо, оттяни его вот так и плавно переведи в режим нужного огня. Почти всегда это будет одиночный. Без «мелких винегретов». Это понятно?

– Да. Позволь попробовать?

– Держи. И больше, пожалуйста, не роняй оружие.

– Хорошо, тогда и ты не упоминай, пожалуйста, больше о себе и войне, когда оно у меня в руках.