– Это если вам нравятся машины.
– Да, нравятся, и, судя по всему, вам тоже.
– Не очень. Моему мужу нравились.
– Вы имеете в виду первого или второго мужа?
Салли смутилась. В телефонном разговоре они не обсуждали ее семейное положение.
– Второго.
– Француза?
– Вы что, собирали на меня досье?
– Я собираю досье на всех своих клиентов.
– Я пока еще не ваша клиентка.
– Нет – так будете. Редко кто из людей, подобных вам, приезжает так далеко, чтобы потом ни с чем отправиться обратно.
– Что вы имеете в виду, когда говорите, о подобных мне?
– Молодых. Богатых. Шикарных. Разочарованных.
– Вы находите это шикарным?
– Я понимаю, что сегодня вы не в самом лучшем виде.
– Правильно понимаете.
– А как насчет разочарованности? Это тоже верное предположение?
– В сущности, я отнюдь не разочарована.
– Так что же с вами?
– Не понимаю, в какой мере мои чувства имеют отношение к делу. Единственное, что имеет значение, – это собираетесь ли вы заняться делом, мистер... как вас там...
– Зовите меня Татум.
– Это ваше имя?
– Прозвище.
– Как у Татума О'Нила?
Парень поморщился, посасывая свой напиток.
– Нет, не как у этого трахнутого Татума О'Нила. Татум – как у Джека Гатума.
– Кто такой Джек Татум?
– Самый грязный на свете футболист. Защитник «Окленд Райдерс». Это тот самый парень, который так шибанул Даррила Стингли, что у того отнялись и ноги, и руки. Его обычно звали убийцей. Черт побери, и ему это прозвище нравилось.
– Так вы тоже так себя называете? Убийца?
Парень нагнулся над столом, лицо его стало серьезным.
– Именно поэтому вы и приехали сюда?
Салли уже собралась ответить, но в этот момент к их кабине подошел бармен.
– С какой целью вы встретились с этим парнем? – спросил он Салли, свирепо глядя на нее.
– Извините?
– Вот с этим куском дерьма, который сидит напротив вас? С какой целью вы к нему пришли?
Салли посмотрела на Татума, потом опять на бармена.
– Вообще-то это не ваше дело.
– Это мой бар, и это, безусловно, мое дело.
– Тео, а не заткнуть ли тебе свой фонтан? – вступил в разговор Татум.
– Убирайся отсюда.
– Я еще не покончил со своим напитком.
– Даю тебе пять минут. После этого чтобы тебя здесь не было. – Тео повернулся и ушел на свое место за стойкой.
– Что это с ним? – спросила Салли.
– Так, козел. Этот тип нашел себе какого-то адвоката, чтобы тот снял с него подозрение в убийстве. Думает, что он лучше всех.
– Вам не кажется, что он знает, о чем мы здесь с вами разговариваем?
– Черт возьми, конечно, нет. Он скорее всего думает, что я собираюсь сосватать вас кому-нибудь.
Ее промокшая от дождя блузка вдруг стала еще более липкой.
– Полагаю, его натолкнул на эту мысль мой вид.
– Не обращайте на него внимания. Довольно болтовни. Перейдем к делу.
– Я не привезла с собой денег.
– Естественно. Я еще не назвал свою цену.
– Сколько это будет стоить? – Это зависит...
– От чего?
– От сложности работы.
– Что вам нужно знать?
– Для начала скажите, что конкретно вы от меня хотите. Два сломанных ребра? Сотрясение мозга? Швы на ранах? Разбить ему морду, не разбивать ему морды? Я могу отправить парня в больницу на несколько месяцев, если вы пожелаете.
– Я хочу большего.
– Большего?
Салли огляделась, словно желая убедиться в том, что они одни.
– Я хочу, чтобы этот человек умер. Татум промолчал.
– Сколько будет стоить такая работа?
Татум сунул язык за щеку и задумался, будто еще раз оценивая Салли.
– Это тоже зависит кое от чего.
– От чего?
– Например, оттого, кого нужно замочить.
Салли опустила глаза, потом посмотрела прямо на Татума.
– Вы не поверите.
– Давайте попробуем.
Она чуть не рассмеялась, но быстро взяла себя в руки.
– Я вполне серьезна. Вы на самом деле не поверите.
Ее день наконец настал.
Сидя за своим кухонным столиком и попивая утренний кофе, Салли почувствовала выброс адреналина. Никаких сливок, два пакетика заменителя сахара. Поджаренная еврейская булочка без масла или творога, лишь немножко малинового варенья, к которому она так и не притронулась. Небольшой стаканчик свежего сока, выжатого из красного грейпфрута. Садовник только что нарвал их в ее саду за домом. Это был обычный завтрак Салли, и менять что-нибудь именно сегодня не было никаких причин.
Если не считать того – и она это знала, – что сегодня все изменится.
– Еще кофе, мадам? – спросила Дина, прислуга, жившая при доме.
Читать дальше