На голой вершине холма виднелась лесопилка, и было слышно, как идёт шлифовка древесины: мулы тянули пилы, а пилы разгрызали брёвна на доски. Опилки по склону холма сползали в ручей. Ближайшие к заводу были орехового цвета, которые постарше – потускнели и почернели от времени; они сыпались в воду, постепенно накапливались и уносились течением.
Папа снял шляпу, постучал в дверь, и та почти сразу же открылась. Оттуда выглянула пышная чернокожая дама в плотно облегающем синем платье.
– Я – констебль Коллинс. Меня ждёт ваш муж.
– И верно, сэр, ждёт. Заходите.
В доме пахло вкусно – варилась пёстрая фасоль. Комната была опрятно обставлена простенькой мебелью – отчасти фабричной, но в основном самодельно сработанной из сырого дерева да ящиков из-под яблок. На стене висела книжная полка. Столько книг в одном месте за раз я ещё не видал, да, пожалуй, до конца дней своих уже не увижу. Попадались кое-какие художественные произведения, но в основном труды по философии и психологии. Тогда я и слов-то таких не знал, но многие названия врезались в память, и спустя годы я понял, что это были за книжки такие.
Дощатый деревянный пол недавно выскребли от грязи, и теперь от него одуряюще пахло смазкой. На стене также висела картина. На картине в синей вазе на столе у окна стояли жёлтые цветы, а за окном среди туч сияла луна.
Дом выглядел намного изысканнее, чем наше жилище. Прикинул я, что врачебное дело, даже для чернокожего, – не такой уж плохой способ зарабатывать на хлеб.
– Вы уж извиняйте, я на минутку – погляжу, где он там, – сказала дама и скрылась за дверью.
Папа тоже рассматривал обстановку, я увидел, как что-то шевельнулось у него в горле, а лицо омрачила грусть, но тут вернулась дама:
– Доктор Тинн на заднем дворе. Вас ждёт, господин констебль. А это ваш мальчик?
Папа сказал – да.
– Ишь ты, какой очаровательный сорванец. Как делишки, малёк?
Точно так же называла меня мисс Мэгги.
– Хорошо, мэм.
– Ой, и воспитанный-то какой! Заходите ещё.
Она провела нас через заднюю дверь, потом мы спустились по лестнице. За домом обнаружилась аккуратная белая постройка, и мы вошли внутрь. Там была пустая комната с белыми стенами и большим письменным столом, а пахло как будто скипидаром. У стола стоял кленовый стул, а на стуле висел пиджак. У стен располагалось несколько шкафов для бумаг, ещё одна книжная полка – вдвое меньше, чем в доме, и ряд крепко сколоченных стульев. На стене я заметил картину – она походила на ту, что в доме. Картина изображала берег реки: чёрная земля и раскидистые деревья, а между деревьями длинная тонкая тень над рекой.
– Доктор Тинн! – позвала дама.
И вот дверь отворилась, и вышел оттуда крупный цветной мужчина, старше папы; он вытирал руки полотенцем. Мужчина был одет в строгие чёрные брюки и белую рубашку с чёрным галстуком.
– А, господин констебль, – произнёс мужчина. Однако руки не подал. Тогда нечасто можно было увидеть, чтобы цветной жал руку белому.
Папа протянул ладонь, доктор Тинн удивлённо перебросил полотенце через плечо, и они пожали друг другу руки.
– Думаю, знаете, зачем я здесь? – спросил папа.
– Знаю, – кивнул доктор Тинн.
Когда он подошёл ближе, я понял, какой доктор Тинн на самом деле огромный. Должно быть, под два метра, да ещё с широченными плечами. Доктор носил короткую стрижку и усики – тонкие, как лезвие опасной бритвы. Чтобы их разглядеть, нужно было тщательно присмотреться.
– Вижу, с супругой-то моей вы уже знакомы, – сказал доктор Тинн.
– Ну формально ещё нет, – ответил папа.
– Знакомьтесь, миссис Тинн, – произнёс доктор.
Миссис Тинн улыбнулась и вышла.
Папа с мамой называли друг друга по имени, но в те годы было вполне обычным делом, чтобы супруги обращались между собой с соблюдением всех формальностей, по крайней мере на людях. Однако я-то к такому не привык, и подобное обращение казалось мне диковатым.
– Тело вы уже осмотрели? – спросил папа.
– Нет. Вас дожидался. Подумал – заместо того, чтобы тащить её сюда, проще будет сходить в ледохранилище. Там всё и провести. Вот захвачу кое-какие нужные штуки, да и пойдём. И скажите мне, где нашли тело-то. Хотелось бы знать кой-какую подоплёку.
– Как скажете, – согласился папа.
Доктор Тинн задумался:
– А что с мальчиком?
– Пару часов пусть сам погуляет, – сказал папа.
У меня оборвалось сердце.
– Ну тогда ладно, – доктор Тинн снял пиждак со спинки стула. – Пошли.
Читать дальше