Нельсон Демилль - В никуда

Подошла и миновала полночь. Оркестр играл мелодию "Дорз" [47], и я почувствовал, как меня покидает ощущение реальности и хронологии.

Как только музыканты прерывались на несколько минут, динамик разражался кавалерийским сигналом к атаке, а затем следовал вагнеровский "Полет валькирий".

Потом снова вступал оркестр и звучала "Планета Голливуд".

Как-то в разговоре мы коснулись мест, куда собирались и которые уже видели.

– Вам над съездить посмотреть тоннели Кучи, – предложил я.

– Да? А что там такое?

– Огромные тоннели, как для поезда, в которых у вьетконговцев находились госпитали, ночлежки, склады и кухни. Туда въезжаешь на электрокарах для гольфа – потрясающая экскурсия. А потом, если пожелаете, вам накроют стол в столовой северян. Еще там есть лавки, где продают шелк, так что женщинам тоже понравится. – Сам не понимаю, зачем я это сказал.

Ребята все аккуратно записали.

Четыре летчика запоздало поняли, что моя Первая воздушно-кавалерийская дивизия и та, что показана в фильме, – одно и то же. И за это мы выпили еще по кругу. И по новому кругу начали военные рассказы. А когда боеприпасы иссякли, один из них спросил:

– А что это за дама?

– Какая дама?

– Да та, которая с тобой?

– Ах эта... Бог ее знает. Познакомился вчера вечером. Живет здесь, в Сайгоне.

– Да... она тоже так сказала. Симпатичная.

Я никогда не знал, как на это реагировать, и ответил:

– Ваши жены тоже очень привлекательны.

Летчики дружно подтвердили, что их жены замечательные и исключительно святые, поскольку терпят их, своих мужей. Я согласно кивнул, но они пожелали вернуться к Сьюзан.

– Победил красавицу? – спросил меня один.

– Ведем переговоры.

Это вызвало приступ смеха, и мы перешли на проституток. Тема нас сблизила еще больше.

– Мы все стараемся спровадить их за покупками одних, – признался другой пилот.

– Кого? Проституток? – не понял я.

– Да нет, жен. Но они не идут. Боятся ходить по городу одни. Нам всего-то и нужно – несколько часов.

– Наймите им в отеле женщину-переводчицу.

– Слышишь, Фил, он тоже так считает. Возьмем им гида и освободимся.

Я порекомендовал "Манки-бар" – настоящие проститутки, только не платите больше пяти баксов, правда, официанткам и барменшам на несколько долларов больше. А потом отведите жен поужинать к "Максиму".

Они тут же составили заговор и ударили по рукам. А я подумал, уж до чего армейские испорчены, а летуны и того хуже. И, припомнив старую военную шутку, спросил:

– Знаете разницу между свиньей и военным летчиком?

– Нет.

– Свинья в отличие от него по ночам спит, а не лезет из кожи вон, стараясь трахнуть пилота.

Все дружно грохнули. Ну дает! Обхохочешься!

Пошел второй час. Мне понадобилось отлить, и я извинился.

Мужской туалет располагался в коридоре, который вел в другой, такой же людный зал. Когда я вышел оттуда, то обнаружил, что меня ожидала Сьюзан.

– Позади здания есть сад, – сказала она. – Мне надо немного подышать свежим воздухом.

– А почему бы нам совсем не уйти?

– Уйдем. Только дайте мне минуту посидеть.

Сьюзан провела меня в огороженный садик, где располагалось небольшое кафе. На столиках горели свечи, на деревьях висели бумажные фонарики. Здесь было тихо и не так шибало в нос.

Мы сели за свободный стол. Я обвел взглядом сидящие вокруг держащиеся за руки пары. И понял: это место было нечто вроде пост-апокалипсиса, куда попадаешь после того, как умер.

И еще я почувствовал в воздухе запах благовоний и горящей конопли. И заметил танцующие вокруг столов светлячки, когда там затягивались и балдели. И впервые за двадцать лет меня потянуло на косячок.

– Вы, кажется, повеселились, – сказала Сьюзан.

– Славные ребята.

– И их жены тоже. Все хотели выяснить, спим мы с вами или нет.

– Неужели все женщины таковы? Один только секс, секс, секс?

– Мы не говорили о сексе. Мы разговаривали о мужчинах.

– А разве это не одно и то же?

– Хотите чаю?

– Какого?

– Настоящего. Все остальное называется БЮО.

Сьюзан подозвала официантку и заказала чай.

Мы сидели в темном саду и молчали. Принесли чайник и дзе крохотные чашечки. Я разлил напиток. Хотя сам я не слишком люблю чай.

Какое-то время мы потягивали горячую ароматную жидкость. Я вдыхал пар, и мои легкие снова обрели способность работать.

Я вымотался, и даже Сьюзан зевала, но время для хорошего ночного сна было безвозвратно упущено, и мы продолжали сидеть и дуть отвратительный чай. Прошло минут десять, и я вдруг понял, что это довольно приятно.