Нельсон Демилль - В никуда

Я открыл дверцу, за которой обнаружился маленький холодильник, и достал лед и шейкер. Стаканы и бутылки стояли на полке. И пока Сьюзан прослушивала почту, я смешал напиток.

На стене над полкой висели два диплома в рамках – Амхерста и Гарварда. Рядом – благодарность от хошиминского отделения Американской торговой палаты. Запудривание мозгов – и ничего более. Но мои мозги за последние двадцать четыре часа были настолько запудрены, что я бы не удивился, если бы увидел, что ее наградили орденом Ленина за успешное содействие росту прибыли. Просто я попал в другой мир, в котором мы выиграли войну.

На самой полке стояли четыре фотографии в рамках. На ближайшей – сама Сьюзан в выпускной шапочке и мантии, красных, значит, это был Гарвард, если мне правильно подсказывала моя бостонская память. На снимке Сьюзан выглядела, конечно, моложе, но... Я бы сказал, еще не обожженной деловым нью-йоркским миром и не очерствевшей от прожитых в Сайгоне лет. У меня тоже была выпускная школьная фотография, но до того, как я пошел воевать во Вьетнам.

Я посмотрел на Сьюзан – красивая, но для своего возраста слишком уставшая от мира. Если говорить снисходительнее – лицо отражало характер.

Вторая фотография была сделана в студии и изображала симпатичную, хорошо одетую пару лет пятидесяти с небольшим – явно ее родители. Отец выглядел вполне преуспевающим парнем, а мать – красавицей.

Третья – типично семейный снимок: рождественское дерево на фоне камина, мать, отец, сама Сьюзан, младший брат и сестра, которая выглядела немного моложе ее. Все были симпатичными – в свитерах с высоким воротом и твиде, – на сто процентов протестанты. Янки из западного Воспшира [38].

Четвертое фото было сделано на улице – должно быть, летняя свадьба: весь клан в сборе – бабушки, дедушки, родственники, дети, младенцы. Я отыскал Сьюзан – в длинном летнем платье, с короткой стрижкой. За обнаженные плечи ее обнимал стоящий рядом бронзоволицый Гарри Красавчик в белом вечернем пиджаке. Может быть, родственник, но не похоже – скорее приятель или даже жених, поскольку снимок семейный.

Про себя я отметил, что здесь не было фотографии Билла Прекрасного.

Я отвернулся от полки и обнаружил, что Сьюзан уже просматривала электронную почту. Она объяснила:

– Моя семья. Все превосходные люди за исключением одного: ни у кого нет никаких интересных причуд и недиагностируемых умственных расстройств. – Она рассмеялась. – Но я их люблю. В самом деле. Они бы вам понравились.

Мы посмотрели друг другу в глаза.

– И вы им, наверное, тоже, – добавила она. – Кроме дедушки Берта, который считает, что всех ирландцев следует депортировать.

Я улыбнулся, а Сьюзан вернулась к своей электронной почте.

– Садитесь вон туда, – предложила она. – Я через минуту освобожусь.

Я сел у окна на вращающийся стул за овальный столик с черной гранитной крышкой и стал наблюдать, как Сьюзан била по клавишам. Она превратилась в другого человека почти сразу, как только мы вошли в вестибюль.

Я потягивал виски с содовой и разглядывал кабинет: ворс ковра зеленовато-нефритового цвета, мебель из капа, стены обиты желтым шелком с едва проступающим рисунком бамбуковых стеблей.

Окно выходило на восток, и я видел убывающую луну. Пройдет меньше недели, и лунного света не будет. Если в это время я окажусь в поле, темнота сыграет мне на руку, как сыграла на руку врагу в Тет 1968 года.

В глубоком алькове я заметил факсимильный аппарат, ксерокс, резак – уничтожитель документов, и напольный сейф. Иметь все эти предметы в личном кабинете – вопрос не только статуса, но и показатель уровня сознания безопасности. Ничего важного не должно ни исходить, ни попадать в этот кабинет из общей конюшни. Я понял диспозицию.

Сьюзан оторвалась от компьютера, встала и, устроившись напротив меня, подняла свой стакан с джином и тоником:

– Будем!..

Мы чокнулись и выпили. Она опять закурила и положила горящую сигарету в наполовину заполненную окурками хромированную пепельницу. В мусорной корзине тоже было полно бумаг, а на ковре в приемной валялись облетевшие лепестки. Никто не убирался ни до, ни после рабочего дня. Здесь явно требовался советник по безопасности. Или они не желали принимать советы со стороны?

– А у вас в бумажнике есть фотографии? – спросила Сьюзан.

– Кого?

– Ваших родных?

– Если я отказываюсь брать визитки на вражескую территорию, зачем же я потащу туда снимки своих родственников?