Нельсон Демилль - В никуда

– Извините, – проговорила Сьюзан, – я не спросила, может быть, вы хотите сесть за руль?

– Как-нибудь в другой раз.

– Вы помните фамилию того типа в аэропорту? – спросила она, пока мы кружили по улицам Сайгона.

– Зачем вам? Вы что, знаете по фамилиям всех плохих типов?

– Не исключено. Слухом земля полнится.

– Его фамилия Манг. Полковник.

– Манг – это имя. А как его фамилия?

– Он называл себя полковником Мангом. Почему же это имя, а не фамилия?

– А я думала, что вы здесь жили какое-то время. Вьетнамцы употребляют с названием должности имя, которое вообще ставится после фамилии. Таким образом, вы – мистер Пол, а я – мисс Сьюзан.

– Почему?

– Не знаю. Это их страна. Они вольны поступать так, как им угодно. Разве вы не поняли этого в прошлый раз?

– Буду с вами откровенен: американские солдаты очень мало знали о вьетнамцах. Возможно, в этом-то и была основная проблема.

Сьюзан не ответила, а вместо этого сказала:

– Они очень щепетильны по поводу обращений. Не забывайте прибавлять "мистер" или "миссис", "полковник", "профессор", а потом уже их имя. Им понравится, если сказать это по-вьетнамски: дай-та Манг – полковник Манг. Или онг Пол – дедуля Пол. – Она рассмеялась.

А я про себя подумал: как по-вьетнамски будет "сука"?

– Я попытаюсь узнать, кто такой этот Манг, – продолжала Сьюзан. – Но если встретитесь с ним опять, постарайтесь выяснить фамилию.

– Не сомневаюсь, что встречусь.

– Вы ему сообщили, куда собираетесь?

– Он частично выяснил мои планы по гостиничным ваучерам. И требует, чтобы я изложил ему остальное, перед тем как вернуть мне мой паспорт.

– Вы хотите, чтобы он был в курсе, куда вы едете?

– Не особенно.

– Тогда придумайте что-нибудь. Мы же с вами говорили, полиция здесь не особенно эффективна. Хотите посмотреть еще одно знаменитое место?

– Безусловно.

– Вам не скучно?

– Особенно на такой скорости.

Сьюзан обернулась и похлопала меня по колену.

– Вот выведу своего зверя, и поедем на мишленовскую каучуковую плантацию. Хочется выбраться за город. Согласны?

– А не лучше ли мне быть поближе к гостинице на случай, если полковник-комми пожелает со мной повидаться?

– Сегодня воскресенье. Он сидит дома и изучает биографию Хо Ши Мина, пока жена варит их домашнего песика. – Она рассмеялась.

Я тоже рассмеялся. Решил, что следует рассмеяться.

Многие посчитали бы Сьюзан Уэбер настоящей мечтой мужчины. Но мне она показалась такой же, как страна, в которой жила: красивой, экзотичной, соблазнительной, словно тропический бриз в звездную ночь. Но в глубине сознания я слышал стук приближающихся ко мне бамбуковых палок.

Мы выскочили на улицу Ледуан – тенистый бульвар, – а затем свернули за угол. Сьюзан показала на другую сторону.

– Узнаете?

За высокой бетонной стеной со сторожевыми вышками стояло ослепительно белое шестиэтажное здание. Еще один образец противобомбовой сборной железобетонной архитектуры 60-х годов. Прошло несколько секунд, прежде чем я узнал бывшее американское посольство.

– Я видела пленку, как вьетконговцы ворвались в посольство во время новогоднего наступления.

Я кивнул. Это случилось в феврале 68-го и стало началом конца. А сам конец наступил позднее – в 75-м, когда посольство превратилось в Толстую Даму, которая исполняла последнюю арию в трагической опере.

Я посмотрел на крышу и заметил небольшое сооружение, откуда 30 апреля 1975 года последние американцы покидали на вертолете посольство, когда коммунисты вплотную приблизились к этому месту. Еще одна знаменитая или печально знаменитая видеозапись: отстреливающийся морской пехотинец, а рядом плачущие и орущие вьетнамские гражданские. Разбегающиеся в надежде на спасение южновьетнамские солдаты, старающиеся сохранить спокойствие грузящиеся в вертолет посольские, кипы горящих во дворе документов, Сайгон в хаосе, посол, увозящий на родину свернутый американский флаг.

Я видел это в новостях по телевизору вместе с другими военными в сержантском клубе Форт-Хэдли – в то время я еще жил там. Помню, почти все молчали. Только время от времени то у одного, то у другого вырывалось "Черт!" или "О Боже!". Какой-то парень заплакал. Я бы ушел, но меня парализовала картина реальной драмы. А то, что я несколько раз был на территории посольства, делало для меня картину более сюрреалистичной, чем для большинства телезрителей.

Но в этот миг Сьюзан вторглась в мое путешествие во времени.