Нельсон Демилль - В никуда

– Если нас хотят арестовать, то скорее всего выждут, не встретимся ли мы с кем-нибудь еще.

– Вы правы. – Анх возвратил мне аппарат.

– Вы боитесь?

– Не то слово, – улыбнулся вьетнамец. – Но вы же знаете, насколько мы непроницаемы.

Мы шли дальше вдоль реки. Все, что мне требовалось от мистера Анха, чтобы он сообщил мне точное название деревни, ее местонахождение и все остальное, что его просили мне передать. Но он не спешил – может быть, и к лучшему: пусть считают, что мы в самом деле турист и гид.

– Я посещал Калифорнийский университет в Беркли, – объявил Анх.

– А мне казалось, вы хотели удрать от коммунистов, – хмыкнул я.

Он тоже хихикнул.

– Я жил в основном в северной Калифорнии. Но потом взял год и объездил всю Америку. Потрясающая страна.

– А откуда у вас столько денег? – спросил я.

– От вашего правительства.

– Очень любезно с его стороны. И теперь вы возвращаете долг?

Он ответил не сразу.

– Ваше правительство разработало программу... как бы это выразиться... формирования агентов влияния. Вьетнамцев вроде меня, которые обязались вернуться на родину на срок не менее пяти лет.

– Никогда о таком не слышал.

– И не услышите. Но нас тысячи, таких же вьет-кьеу, чьи симпатии больше на стороне Вашингтона, чем Ханоя.

– Понятно. И что вы должны сделать? Устроить революцию?

Анх рассмеялся.

– Надеюсь, что нет. Просто жить и исподволь влиять на умы остальных. Большинство вьет-кьеу – предприниматели, есть, как я, преподаватели, некоторые даже поступили на государственную службу или в армию. Порознь мы ничто. Но благодаря нам всем Ханой не спешит вернуться к социализму и изоляции. Частное предпринимательство, торговля и туризм должны остаться. Понимаете?

– Думаю, что да. И вы вкладываете эти подрывные мысли в головы своих студентов?

– Естественно, не в аудитории. Но они знают, куда обратиться, если хотят услышать правду. Вы знаете, что коммунисты запретили упоминать, что они расстреляли в этом городе три тысячи человек. Все знают. В каждой семье кто-нибудь погиб, но в учебниках об этом ни слова.

– Что ж, мистер Анх, если вам от этого легче, в американских учебниках тоже ничего не говорится о расправе в Хюэ. Если хотите прочитать о побоищах, найдите в оглавлении "Милай".

– Да. Я знаю.

Мы подошли к дальнему углу стены. Вблизи, на набережной, раскинулся большой рынок. К нему-то и повел меня вьетнамец.

– Хотите что-нибудь выпить?

– Кола будет в самый раз, – ответил я.

Он подошел к ларьку.

А я сел и огляделся. Во Вьетнаме трудно понять, видел ли ты дважды одних и тех же людей. Особенно это касается мужчин, которые все без исключения отдают предпочтение черным брюкам и сандалиям. Иногда встречаются рубашки других тонов, но в основном – белые. Волосы одного цвета, прически одного фасона. Ни бород, ни усов – их носят разве что очень глубокие старики. Никто не ходит в шляпах. Куртки – большая редкость, и все одного покроя и цвета – рыжевато-коричневые. На некоторых вьетнамцах я видел очки для чтения, но ни разу для дали, хотя водителям было бы недурно о них подумать.

Скопление вьетнамцев в Хюэ казалось еще более однородной массой, чем в Сайгоне и Нячанге.

Анх сел и поставил передо мной банку колы. А себе взял горячий чай и бумажную тарелочку орешков в скорлупках и с видимым удовольствием принялся их давить. И наконец перешел к делу:

– Вы хотите посетить определенную деревню. Так?

Я кивнул. Анх высыпал передо мной горсть нечищеных орешков.

– Она на крайнем севере Северного Вьетнама.

Не повезло. Я продолжал надеяться, что пункт моего назначения находится на территории бывшего Южного Вьетнама, где-нибудь поблизости. Но ведь Тран Ван Вин – солдат северовьетнамской армии. Так чего же я ожидал?

Анх сделал вид, что читает мой путеводитель, а сам говорил:

– Это маленькая деревня, и ее нет на картах. Но я хорошо, хотя и незаметно, поработал, и, думаю, это то самое место, которое вам нужно.

– А если нет?

Он прожевал несколько орешков.

– Я обменялся факсами кое с кем в Америке. Ваши аналитики считают, что деревня, которую я обнаружил, – то, что вы ищете. Сам я на девяносто процентов уверен в своей правоте.

– Высокая точность, если учесть, что это работа на правительство.

Анх улыбнулся:

– Этот район посещает очень немного людей с Запада. Вам надо иметь вескую причину, чтобы туда попасть.

– Личную?

– К счастью, – продолжал Анх, – рядом с этой деревушкой есть место, которым интересуются туристы. Оно называется Дьенбьенфу. Слышали когда-нибудь о таком?