Нельсон Демилль - В никуда

Каждый за столом знал по десять английских слов, но все – разные, поэтому разговор шел вполне успешно. Кроме того, большинство из них говорили по-французски, и ко мне внезапно вернулось ограниченное владение этим языком. А те фразы, которые я твердо усвоил по-вьетнамски, никак не подходили для семейного ужина. Хотя мне приходило в голову, не попросить ли мою визави "показать документы".

Сьюзан сидела на другом конце стола и развлекалась вовсю.

Вьетнамцы в окружении семьи выглядели вполне мило, в то время как общественная и деловая жизнь страны летела ко всем чертям.

Рядом со Сьюзан сидел вьетнамец лет тридцати.

– Мистер Бреннер, – произнес он на английском, который я сумел понять, – мисс Сьюзан сказать, вы здесь в шестьдесят восемь?

– В Куангчи, – ответил я.

– Вы сражаться с коммунисты?

– За этим меня сюда прислали.

– Вы убить?

– Ну, возможно...

– Хорошо. – Он встал, что-то сказал остальным и поднял бокал. – За смелого солдата, который убить, – он наклонился к Сьюзан и что-то спросил, – который убить антихристов.

Все выпили, и мне пришлось встать. У меня сложилось ощущение, что здесь собрались одни антикоммунисты, и я бы не удивился, если бы дверь распахнулась и нас всех забрали головорезы из министерства общественной безопасности. Я тоже поднял бокал.

– За храбрых вьетнамских католиков. Хороший красный – мертвый красный.

Публика на мгновение смутилась, но Сьюзан перевела, и все зааплодировали.

Я посмотрел на Сьюзан и заметил, как она закатила глаза. Сел и все ждал, когда распахнется дверь.

В два часа я решил, что пора совать палочки в ноздри, но мы просидели в гостях до трех. Улицы опустели, а я немного подвыпил.

– Получилось очень здорово, – сказала Сьюзан.

– Да, – рыгнул я.

– Я отлично провела время.

– Очень рад, – снова рыгнул я.

– Милейшие люди.

– Согласен. Немного кровожадные, но очень симпатичные.

– Уен, который сидел рядом со мной и предложил тост за тебя, сказал, что коммунисты в шестьдесят восьмом расстреляли многих его родственников. Вот поэтому они так ненавидят нынешний режим.

– Знаешь, здесь все полны сдерживаемой ярости и ненависти из-за того, что случилось. Полковник Манг, этот Уен, каждый. С удовольствием бы снова вцепились друг другу в глотки.

Сьюзан не ответила.

– Но Фамам следует поостеречься, – продолжал я. – Министерство общественной безопасности шуток не шутит.

– Они стерегутся.

– Но они нас даже не знают.

– Мы американцы и к тому же католики. Один из нас католик.

Забавно, что вьетнамцы считают всех американцев антикоммунистами. Подозреваю, что им не приходилось встречаться с профессорами из Лиги плюща. Вслух я сказал:

– Думаю, когда мы шли из собора, за нами не следили. И сейчас не следят. Но ты оказала Фамам медвежью услугу, навязавшись к ним в гости. А поскольку они наверняка на примете, и не в одном учреждении, то и нам тоже.

Сьюзан помолчала.

– Принимаю, – наконец проговорила она. – Но думаю, что даже копы сегодня выпивают.

– Надеюсь.

Мы шли по притихшим улицам.

– Тебе, кажется, доставляло удовольствие общество юной дамы напротив.

– Какой дамы?

– Той, с которой ты трепался весь вечер.

– Ах той... Она монахиня.

– Вот уж не думаю.

– Сьюзан, я устал, у меня болит голова, и мы заблудились.

– Мы не заблудились. Гостиница в той стороне.

За углом в самом деле обнаружился наш отель.

– Пол! – Сьюзан внезапно остановилась.

– Что?

– Тебе же надо было отметиться в иммиграционной полиции.

– Я был сегодня занят. Схожу завтра.

Мы продолжали идти.

– Ты должен был сегодня. В полиции знают, что ты приехал. Гостиница сообщила о регистрации.

– Знают, и ладно. Пошли они подальше. Полковник Манг держит меня на длинном поводке – хочет понять, что у меня на уме.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю.

– А как же с завтрашней встречей? Что, если за тобой следят?

– Секретные встречи всегда планируют таким образом, как если бы за тобой следили. Поэтому они и называются секретными. Придется попросить тебя завтра не входить в Цитадель.

– О... хорошо...

– Если только не ты моя связная.

– Было бы забавно.

Мы подошли к гостинице.

– Давай обойдем вокруг, – предложил я. – И ты мне покажешь, где он зарыт.

– Завтра.

– Сейчас.

– О'кей.

Дорожка вела в сады позади отеля. Вся местность понижалась к реке; тропинки устроили террасами и осветили маленькими наземными фонариками.