Была полночь. Сергей возвращался на своей машине домой после работы. До его дома оставалось два квартала. Он уже хотел сворачивать на улицу Астраханскую, примыкавшей к площади Свободы. Да опять застучал движок, который мучил его целый день.
– Я притормозил. Вышел, поднял капот. Вижу, останавливается у пешеходного перехода легковое авто, – с таинственным шёпотом вспоминает очевидец. – Там подъезд к площади плохо освещён, и не могу сказать, что за модель. Погасли фары, и из машины выходит баба. Я тоже погасил фары, но зрение у меня – как у кошки! И что сразу насторожило – больно странно она одета: в шляпке, длинное платье старинного покроя, фигура стянута корсетом – как рюмка. Машину уже разворачивается и уезжает. Только после я дотюхал, что она уехала без звука!
Водитель опять заработал челюстями, переживая увиденное. Потом продолжил:
– Включил фары ради прикола, и баба частично попала на свет. А-а, теперь понял, что показалось подозрительным! Дамочка была на каблуках, но их стука я тоже не слышал. Через плечо у неё сумочка тоже серого цвета с застёжкой – типа, серебряной. Ещё заметил длинные, распущенные волосы. Не могу утверждать, но при лунном свете они показались блестяще-седыми. Вижу, она направляется в сторону заброшенного дома, где рядом торговый ларёк.
«Он говорит о двухэтажном доме проповедника, – сообразил Владимир. – Тот имеет полукруглое крыльцо в несколько ступенек». Спросил с небольшим нажимом:
– Какие ещё подробности?
– Вот самое интересное! Дамочка двинула к дому. Я слегка подался вперёд, и она поворачивается ко мне… Лица не видно под вуалью, но меня почему-то сразу пробрала жуть! А она поднимается по ступенькам, подходит к двери. Р-р-раз – и растворяется в них, будто нет препятствия. Я покрылся липким по̀том… Представьте, когда на твоих глазах происходит такая фигня! Я не верил в происходящее. Ёлки-моталки, был атеистом-таксистом, а здесь перекрестился. Завёл машину и рванул оттуда! Жаль, не снял такое чудо на мобилу. На следующее утро меня всё подначивало пойти на то место. Днём-то не страшно! Иду на площадь, приближаюсь к дому и уже издали понимаю, что не сошёл с ума. Хотя от такой чертовщины можно! На железных дверях висит огромный замок, и дверь опечатана. Каково?!
Павшук тоже не знал, как относиться к рассказанному. Бывает, глянешь на интервьюируемого – весьма складно тарахтит, не усомнишься в его байке. Зато после оказывается ложью. А, бывает, человек запинается, путается, однако после выясняется, что изложенное им – правда. Так и с Серёгой – он свидетель необъяснимого или лжец? Водитель совсем не желал прославиться в газете – Татьяна Михайловна случайно о нём поведала журналисту. Откуда же это видение? Не понятно.
***
Аптекарь Вундерлихт также не без трепета поглядывал на Нелли. «Это юное создание сведёт меня с ума идеальной фигурой и певучим голосом, – ловил себя на мысли Дитрих. – Я обязательно овладею её сердцем! Потом увезу её в Европу. И там будем жить так, как нам заблагорассудится».
Этот рослый вдовец с длинными волосами, расчёсанными на пробор, долго не вступал в брак после смерти жены. Но жизнь брала своё! И, как человек набожный, Дитрих решил, что тридцать три года – тот особенный возраст, когда в судьбе надо торить новую дорожку, пока не поздно. Как там говорят русские, лечившиеся у аптекаря? На Бога надейся, сам не плошай! Тут, конечно, они правы. И Дитрих иной раз рассуждал: «Разве Всевышний не для того нам дал часть божественной воли, чтобы мы изменяли собственную жизнь, как заблагорассудиться? Даже великий Гиппократ говорил: «Тому, кто не хочет изменить жизнь, помочь невозможно!». И высшим примером служит наш Спаситель: он собственноручно понёс тяжкий крест, хотя мог бы отказаться от жестокой участи». Вундерлихт, одновременно мистик и рационалист, пытался соединить вольнодумное учение Фесслера 2 2 Игнац-Аврелий Фесслер – немецкий учёный-мистик, монах, изучавший различные направления христианства. Жил в Австрии, Германии, России. В начале 19-го века был назначен духовным начальником консистории колоний Нижнего Поволжья; одно время жил в Сарепте.
с логическим построениями разума.
Своенравный Дитрих был доволен изменениями, которые произошли после пожара в колонии в 1823 году. Раньше для гернгутеров жребий считался промыслом божьим, который определял их бытие. «Человек непрозорлив, – убеждали они себя и других братьев во Христе. – А Провидение – светочь в ночи, позволяющий безошибочно находить правильное направление. Разве можно противиться судьбе, данной свыше?». Это относилось и к женитьбе, когда по жребию определяли, кто из общего числа женихов и невест соединится вместе. Но после упомянутой трагедии большое количество мужчин покинуло Сарепту, вернувшись в Германию. И незыблемая традиция дала трещину: конференция старейшин постановила: отныне жребий больше не влияет на то, как поступать. Коли мужчина в их колонии докажет, что сумеет содержать семью, то вправе обратиться к семье невесты с просьбой о женитьбе.
Читать дальше