Иван Прохоров - Метро

Тот стоял неподвижно с поднятыми руками под куполом света единственной работавшей в зале люстры.

Пустовалов глянул в переход – лестница терялась в непроглядном мраке. Затем шагнул назад и со всего размаху швырнул в этот мрак сабельную пилу. Темнота отозвалась далеким ударом и прежде, чем скрыться за колонной Пустовалов заметил, что голова толстяка дернулась на звук удара.

Через несколько секунд его встретили бледные лица в темном туннеле.

– Плохие новости, – сказал Пустовалов, глядя как дикие крики на «Марксистской» обнажают страх в лицах его спутников.

На этот раз Харитонов не приставал к Пустовалову с расспросами. Он тоже слышал крики на «Марксистской» и они тоже ему не нравились. И в отличие от остальных, он знал, что так кричат те, у кого от потери берегов уехала крыша. И те, кто знает, что над ними никого нет. Он только не мог понять, откуда в них эта уверенность. Ведь в пятидесяти метрах выше – столица огромной страны с многочисленной армией, полицией и кучей спецслужб.

На этот раз они шли молча. Возможно, сказывалась усталость, а может каждый, наконец, осознал иллюзорность собственной безопасности, и пытался как-то объяснить себе все, что с ним происходит.

Только через пять минут Пустовалов спросил у Виктора, что это за туннель.

– Межлинейник. – Пожал плечами Виктор.

– Куда он ведет?

– Никуда. Он просто соединяет пути.

Пустовалов остановился. Из мрака выплыл Харитонов.

– Когда они узнают, что мы здесь?

– Есть пять путей, по которым мы могли уйти со станции.

– Эй ты! Выключи фонарь! – Закричал Харитонов на Ромика.

– Это не имеет смысла, если у них есть тепловизоры.

– А они у них есть?

– Если у них есть шлемы, фонари и винтовки, то почему не быть тепловизорам?

– И кто они такие? – Спросил Ромик.

Пустовалов снова попытался отыскать ответ на этот вопрос, но чем больше вариантов рождалось в его голове, тем абсурдней выглядело все происходящее.

– Эй, смотрите, здесь проход, – Виктор влезал в узкую сбойку, подсвечивая в нее дисплеем своего «Хуавея».

– Что там?

– Насосная станция. – Раздался его приглушенный голос. – На случай затопления. Значит, где-то рядом должен быть и туалет.

Туннель плавно поворачивал налево и через полсотни метров луч действительно выхватил медную табличку с надписью «Женская уборная». Над входом мерцала тусклая лампочка.

– Не знаю, как ты понял…

– Шесть против одного, – сказал Харитонов, снимая ремень с катиной руки, – либо они должны быть уже здесь.

– Почему шесть?

– Пять туннелей и один переход.

– Там два перехода.

– Но в один ты захерачил пилу?

Пустовалов фыркнул, и поглядел на Катю, взбегавшую по лестнице.

– Девушки, пожалуйста, недолго! – Крикнул Ромик ей вслед.

Катя остановилась и показала ему средний палец.

– Идите на хер! Это женский туалет!

Закрыв дверь, Катя брезгливо огляделась.

Уборная – громкое слово. Полукруглый закуток, кошмар клаустрофоба. Бледный свет «айфона» выхватил тюбинговые панели, покрытые вековым налетом и грязно-белую плитку – ни дать ни взять декорации к фильму «Пила». Несмотря на «женскую уборную» здесь были и писсуары в виде бетонной канавы, а все туалетные кабинки не имели дверей. И только у одной из трех моек имелся кран.

Пока Даша осматривала его, Катя направилась к дальней кабинке.

– Спасибо тебе, – сказала она, расстегивая джинсы.

Даша достала из сумки влажную салфетку и накрыла ею кран.

– За что?

– За то, что вступилась.

Серию холостых хлопков сменила кривая струя бурой воды.

– Я могла бы сделать больше.

Подсвечивая дисплеем, Даша ждала, когда темный поток станет хотя бы просто мутным. Жажда была настолько сильной, что она решила в любом случае выпить воды.

– Ты сделала гораздо больше, чем все эти ничтожества.

– Я не про это. – Даша подставила ладонь под ледяную струю и сделала глоток. Вода была жесткой, отдавала ржавчиной и еще чем-то затхлым. Казалось, что это вода не из Московского водоканала, а из подземного стоячего болота, которое цвело и гнило здесь еще до Ивана Калиты. Даша испытала странное чувство – одновременно тошноту и удовольствие.

– А про что? – Катя вышла из кабинки, потирая запястье.

– Я могла бы отправить за решетку этого ублюдка. Он это заслужил. – Даша вытерла губы тыльной стороной ладони.

Катя посветила на нее айфоном. Крошечные льдинки глаз сияли в полумраке, отражая свет дисплея.