Иван Прохоров - Метро

Поэтому Даша ограничилась лишь стальным взглядом, когда парень Лены заметил одну из треугольных «Shit happens» и принялся по-жеребячьи ржать, указывая на коричневую подушку пальцем.

– Надеюсь, здесь все останется в целости, – произнесла Даша, повернувшись, чтобы взять с полки плюшевого комодского варана – ее подарок Антуану на день рождения.

– Ты успеешь? – «Удивилась» Лена.

Катя знала, что Даша никогда не пользуется такси. Только метро или собственным автомобилем с водителем. Но сегодня водителя она отпустила.

– Какие еще варианты? – Даша посмотрела на Лену. В ярком свете рабочей лампы ее красивое лицо выглядело усталым. Под глазами – темные круги. Она работала семь дней без выходных и Даша почувствовала нечто вроде жалости.

– Да, я успею. Не забудь закрыть входную. Все уже ушли.

– Конечно, – отозвалась Лена.

– Пока, – сказал Антон, болтая ногами.

Даша вышла из мастерской, прошла по полутемному коридору до небольшого светлого холла, на одной из стен которого висело огромное – от пола до потолка, зеркало. Она не любила это зеркало, но сейчас остановилась, посмотрела в него.

Дорогие, со вкусом подобранные шмотки. На ничем не примечательной фигуре. Лицо красивое даже без косметики, но слишком угрюмое, будто у нее что-то болит. И как нелепо выглядит этот варан на фоне ее понурого вида. Не хватает только той дурацкой шапки в виде зеленого «НЕЧТО» с пуговицами-глазами. Все на нее показывали пальцем, когда она ее надевала. Ну да что же, ей было плевать. Кстати, сейчас она бы не помешала – на улице внезапно началась зима. Она где-то в мастерской. Но до закрытия метро осталось всего-ничего. Даша машинально посмотрела на часы и обратила внимание на непривычно голое запястье. Не хватает старенького бисерного браслета с разноцветными слониками. «На удачу» – тот, что подарила ей мать на пятый новый год. Ей и как ни странно – отцу. Братьям она подарила видеоприставку и велобайк. Даша никогда его не снимала – только чтобы почистить и во время работы на станке как сегодня. Сегодня был тяжелый день. Она злилась на Лену, злилась на себя, много думала и забыла браслет на подоконнике.

Даша развернулась и зашагала обратно.

«Пожалуй, надо будет подарить что-нибудь Лене», – думала Даша. Что-нибудь из материального мира – то, что Лена любит на самом деле, в отличие от всех этих подушек, варежек и кукол. Впрочем, Даша догадывалась, что чувство вины перед Леной скоро выгорит, как всегда, характер возьмет свое и ничего она Лене не подарит.

Даша остановилась перед мастерской, взялась за деревянную ручку в виде черного сыча, но дверь не открыла.

Смысл услышанного достиг разума не сразу, но Даша с первых слов поняла, что говорят о ней.

Лена: Все странные, Антон.

Антон: Ты же понимаешь, что я имею в виду – она не от мира сего.

Лена: А я от мира сего?

Антон: Да (чавкающий звук поцелуя) и это клево!

Даша поморщилась.

Лена: Зато у нее есть собственная элитная квартира, мастерская и магазин.

Антон: Купленные на папины деньги.

Лена: Ну и что?

Антон: У нее есть деньги, а эта дрянь вечно хмурая и чем-то недовольная.

Лена: Не говори так…

Антон: А что, ты разве не видишь, как она на нас смотрит? Как на прислугу. А сама без денег своего папаши – просто тупая пи…а.

Лена: Антон… Тебе так кажется, потому что она никогда не улыбается. На самом деле она не такая.

Антон: Никогда не улыбается… Что, вообще никогда?

Лена: Ну, я, по крайней мере, никогда не видела.

Антон: Может, потому что ее никто не трахает?

Даша предпочла бы, чтобы Лена сказала «заткнись» или «перестань», но Лена лишь заразительно засмеялась.

Под этот смех, через несколько секунд сменившийся страстными поцелуями, Даша, сделала шаг назад, затем еще один и еще, пока не уперлась спиной в закрытую дверь напротив. Даша посмотрела в нарисованные акриловой краской глаза сыча, шмыгнула носом и быстро зашагала по коридору – в кроссовках «Ветементс» это можно было делать бесшумно.

«Фрейя» миновала холл, не глядя на этот раз в зеркало, распахнула дверь и вышла в заснеженный двор, чувствуя, как ее худое тело окутывает почти нестерпимый холод.

Пятый пассажир. 372 метра на север

Харитонову было жарко. И тесно. Могучей рукой он почесал грудь под рубашкой с оторванными после драки пуговицами и громко зевнул. Маленькие медвежьи глаза на огромной голове слепо глядели в грязное стекло, за которым сиял побелевший Калининский сквер. В свете фонарей по пустым дорожкам и скамейкам носилась поземка.