– Хорошо подготовилась, – останавливается у моего лица, и я вонзаюсь взглядом в его блестящие кожаные ботинки. – На что надеешься? В чём твоё спасение? – его явно заинтересовал мой ход. Он не ожидал, что я так легко сдамся и по одному его приказу упаду ниц перед его величеством. И, конечно же, он ждёт подвоха. Не зря, надо заметить.
– В твоём сочувствии, – произношу, поднимая голову кверху, а он тут же склоняется и ловит меня за лицо.
– В чём? – усмехается, а я вдруг удивляюсь… Как может такой внешне красивый человек быть таким мерзким внутри? Что с ним не так? Как мне залезть в его голову? – В сочувствии? Ты, ебаная дура, думаешь, я тебя пожалею? Ну-ка, открывай рот, – рывком расстёгивает молнию на своих чёрных джинсах, а я, бросив взгляд на выпирающий там член, понимаю, что момент наступил… Пора определить границу. И если он не перешагнёт её, значит, я молодец. А если же перешагнёт, то я ошиблась, предположив, что он человек.
– Я открою рот… Если ты хочешь сделать это так… Зная, что я тебя не хочу и выполняю твои приказы только от страха, пусть будет так. Я не могу постоять за себя, и у тебя нет ко мне никакого человеческого сочувствия. Что ж, насилуй. Мне плевать. Я уже однажды пережила это, а ты ничем не лучше Булата. Давай, вытаскивай свой хер, отсосу. Ты ведь по-другому не можешь. Только так и встаёт, – выплёвываю ему с ненавистью сквозь слёзы.
За то время, что я говорила, Имран не шелохнулся и даже не убрал руку с ширинки. Так и стоял, держа пальцами наполовину расстёгнутую молнию.
– Ты что творишь, сука? Я же тебе рот сейчас порву, – хватает меня за волосы, больно тянет вверх. – Что творишь, спрашиваю?
– Подписываю себе приговор, – горько улыбаюсь, глядя прямо в глаза жестокому подонку. – Давай, делай, что задумал. Или уйди. Если ты мужчина, уйди, не тронь.
– Ай, сукааа, – тянет, качая головой, и… улыбается. То ли от злости, то ли, и правда, ему смешно. – Ты пожалеешь об этом, глупая баба. Зря взялась играть со мной. Мою игру ты не вывезешь.
– Пусть так. Зато твоё сраное самолюбие не даст меня изнасиловать. Я готова на всё, лишь бы выжить. Слышишь? Я не ваша с Булатом бывшая. Во мне есть сила.
– Как скажешь, сучка, – бросает резко и дёргает молнию вверх. Хватает махровый халат, в котором я была до тех пор, пока он не пришёл, швыряет мне. – Надевай! – Я поднимаюсь с пола, морщусь от ноющей боли в коленях, но халат накидываю. Нечего провоцировать этого психа ещё больше. А Имран идёт к двери, распахивает дверь, и я почти ликую. Неужели уйдёт? Неужели… – Ваха! Сюда! – орёт в коридор и поворачивается ко мне. – Говоришь, на всё готова?
Я не успеваю ответить, да и подумать, в общем-то, ничего не успеваю, потому что в двери, будто из-под земли появляется Ваха.
– Отведи эту овцу в подвал и закрой там, – потом поворачивается ко мне. – Выйдешь оттуда, когда захочешь меня, красивая. Захочешь так, что сама запрыгнешь на мой член и будешь умолять, чтобы я тебя отымел. Давай, – последнее слово – указание горилле, и тот, пропустив своего шефа, движется на меня.
Подвал? Опять? Серьёзно? Он что, решил меня окончательно сломать?
– И пусть! Пусть отведёт меня в подвал! Я там жить буду! Зато не тронет никто из вас, подонков! Имран! – кричу так, что становится больно горлу. Он останавливается уже в коридоре, прислушивается. – Я не буду твоей. Никогда. И как только мне подвернётся возможность, я тебя убью. Так и будет, вот увидишь.
Он кривит капризные губы, наблюдая, как Ваха вытаскивает меня из комнаты, и только сейчас я замечаю, что у последнего сломана рука. Он тащит меня левой, а правая в гипсе. Морда гориллы искажена муками боли и страданий, и я перевожу ошалелый взгляд на Имрана. Это он? Или Ваха споткнулся где-то на лестнице? Он, конечно, здоровый и тупой, но ходит вроде ровно. Да и чтобы руку такому сломать, нужно навернуться минимум с Эвереста.
Ваха уводит меня вниз по лестнице, а я молча следую туда, куда меня тащат. Сопротивляться нет смысла, а вот поговорить с Вахой без шума и наедине мне очень нужно.
– Стой! – хватаю его за здоровое запястье, когда подводит меня к двери подвала. Ну и ручищи. Разве можно так упасть, чтобы сломать их? – Кто это сделал? – киваю на гипс, а Ваха закатывает глаза.
– Чё ты бесишь меня? – выплёвывает злобно, а я быстро мотаю головой.
– Нет! Я не издеваюсь! Я серьёзно! За что он так с тобой? – да, я лукавлю. Мне совсем его не жаль. Но игру уже затеяла, надо вживаться в роль. – Пойми, ломать тебе конечности не имеет права никто. Даже он.
Читать дальше