Даниэль Жирар - Эксгумация

— Во мне нет ничего особенно интересного, — ответила она. — Расскажите мне чуть больше о вашей семье. Я не могу представить себе дом с таким количеством детей.

Мэйси взял на себя бразды правления разговором в течение всего ужина и второго бокала пива. Только когда официант спросил, не желают ли они заказать десерт, Шварцман заметила стоящую на улице в ожидании столика толпу.

— Думаю, только счет, — сказал ему Кен.

Анна вытащила кредитку.

— Нет, угощаю я, — сказал Мэйси. — В конце концов, я проговорил почти все время.

— Нет, — решительно возразила она.

— Тогда пополам.

— Пополам.

Счет был оплачен. Мэйси проводил Шварцман до машины и открыл для нее дверь. Она ждала неловкости прощания, но ее не было. Кен просто подождал, когда она сядет на водительское сиденье, и закрыл за ней дверь.

Сидя в машине, Анна проводила его взглядом. Вернувшись домой, она чувствовала себя гораздо легче, чем привыкла за последние несколько недель. Такое простое отвлечение, но такое эффективное!

Шварцман даже не понимала, как сильно нуждалась в нем. Не говоря уже о том, что она провела время с хорошим человеком… хорошим мужчиной .

Анна положила ключи на столик у входа и сняла пальто. Подойдя к кухне, увидела на автоответчике мигающий свет и застыла на месте.

Разумеется .

Конечно, это не могло продолжаться долго. Она включила чайник и сразу услышала резкий звук. Посмотрела на мигающую красную цифру 1 и нажала кнопку «Воспроизведение».

— «Это сообщение от управляющего домом. С понедельника в течение недели будет проводиться ежегодная проверка огнетушителей. Пожалуйста, не позднее семи часов утра в понедельник оставьте огнетушитель за дверью. Если вас нет в городе или вам нужна помощь, обратитесь к управляющему домом».

Шварцман бросила пальто на кухонный стул и громко рассмеялась. Это было сообщение о проверке огнетушителя. Как скучно и приземленно!

Чайник засвистел первые ноты своей песни, и она была готова подпевать ему.

Сан-Франциско, Калифорния

Был конец дня, когда Хэл вошел в отдел и заметил сидящую за столом Хейли. Он ощутил прилив благодарности. Они были партнерами почти десять лет, и, хотя Хэл редко признавал это вслух, работать без нее было сложно.

Его ум функционировал по частям, и он полагался на ее ум, чтобы собрать их воедино. А еще она была его ближайшим другом.

Да, у него была Райан, но их отношения были новыми и сопряженными с массой сложностей, свойственных любым романтическим отношениям.

У него также имелась армия приятелей. Тех, кого он звал, чтобы погонять мяч, посмотреть матч или выпить пива, но редко кто из них говорил о чем-то более личном, чем любимая футбольная лига.

Все эти годы у него были друзья, которые делились личными невзгодами. Например, патрульный, чья жена ушла к другому копу, или инспектор, чья жена не могла забеременеть. Как только эти невзгоды прошли, исчезло и то, что сближало их; и в результате дружба естественным образом превратилась в обычное приятельское подшучивание.

С Хейли все было иначе. Когда Хэл пытался уклониться от темы, она, не придираясь, умела копнуть глубже и, следует отдать ей должное, легко уступала, когда они менялись местами.

Удивительно, но то, что она — женщина, а он — мужчина, никогда не мешало им. Хэл считал, это из-за того, что у него были две старшие сестры, которые устраивали ему взбучку всякий раз, когда он знакомился с девушкой и думал о ней как о потенциальной невесте.

Они с Хейли оба состояли в браке, когда только-только стали напарниками: он был женат на женщине, склонной к попаданию в опасные ситуации, а она — замужем за сыном конгрессмена. У нее были дети. Хэл поклялся, что у него их никогда не будет.

Их отношения быстро стали непринужденными. Они подшучивали друг над другом, как брат и сестра. После смерти мужа Хейли одновременно и отстранилась от него, и полагалась на него, как на члена семьи. Что бы ни связывало их ранее, теперь эта связь была крепкой, словно камень.

Хэл подумал о Шварцман.

Она напомнила ему Хейли через несколько месяцев после гибели мужа. Его тянуло к Шварцман, хотелось поддержать ее. Он воздавал должное ее компетентности в работе, ее умению донести тонкости вскрытия, выступая в суде перед присяжными.

Она отлично справлялась со своей работой. В последнее время за ее внешней сдержанностью Хэл увидел проблески юмора.

Юмора больше не было.

Это тоже его сердило.