Даниэль Жирар - Эксгумация

Да пребудет с тобой моя вечная любовь,

Ава

Шварцман уронила письмо на деревянный пол и прикрыла руками рот. Рыдания сотрясали грудь, громом отдаваясь в животе.

Откуда Ава могла знать, что Спенсер не успокоится? Или это сама Анна случайно обмолвилась в их редких телефонных разговорах? Обронила нечто такое, что подсказало Аве, что тот продолжает ее мучить даже на расстоянии?

Как долго Ава ждала, что она вновь обратится к ней за помощью?

Смахнув с лица слезы, Анна осмотрела полки в поисках книг Ф. Д. Джеймс. Нашла «Неестественные причины». Вытащила и пролистала, смаргивая застилающие взор слезы. Ничего.

Она вернулась к первой книге и тщательно изучила ее, страница за страницей. Затем нашла второй том. Опять ничего. Затем третий. За окном небо потемнело, солнце спряталось за тучу. Оконные стекла задребезжали под порывом ветра.

Ничего.

По плечам и рукам пробежала дрожь.

Вкусы твоего отца .

Анна помнила, как он читал юридические журналы, местные газеты и «Нью-йоркер». Взгляд привлек роман Клайва Касслера на нижней полке. В отличие от других книг, эта была в твердом переплете.

Шварцман вытащила книгу, повертела ее в руках, пролистала аннотацию на задней обложке — «смертельная игра охотника и его жертвы». Когда же попыталась открыть книгу, оказалось, что страницы склеены. Она проверила переднюю обложку, затем заднюю, но обе не открывались.

Корешок был твердым. Перевернув его вверх ногами, она увидела нечто, похожее на встроенный в книгу выдвижной ящичек. Потянула его. Ящичек выдвинулся всего на полдюйма, а затем застрял, как будто изнутри что-то мешало. Анна просунула в отверстие палец и с усилием вытащила его из книги.

— Ава, — прошептала она, когда тот оказался у нее в руках.

Небольшой картонный ящичек был до отказа набит денежными знаками. Три стопки банкнот.

Она вытащила из него деньги и пролистала. Сплошные сотки. Стопка банкнот по 100 долларов толщиной в два дюйма. Сколько купюр в двух дюймах? Три сотни? Больше?

В одной стопке может быть 30 тысяч долларов. В ящике лежала вторая стопка сотенными купюрами, толщиной с первую. Третья пачка была пятидесятками. Под ними — записка.

Будь свободной, Аннабель. С любовью Ава

Рядом со словом «любовь» стоял знак бесконечности. Любовь до бесконечности. Так бывало говорил ей отец.

Аннабель рассмеялась сквозь рыдания.

С такими деньгами она действительно может исчезнуть. Поселиться в Европе или Южной Америке. И никогда больше не думать о Спенсере.

Но… разве она может все бросить?

У нее было мало друзей, и большинство из них — просто знакомые, потому что она никогда не чувствовала себя по-настоящему привязанной к какому-нибудь месту: ведь за ее плечом вечно маячила тень Спенсера.

У нее не было родственников, кроме матери, да с той за последние три года они виделись в общей сложности всего полтора часа.

Ее работа. Вот что у нее было. Это означало бы бросить работу. Отказаться от карьеры.

Нет . Судмедэксперты требуются и в других местах. Просто придется все начинать заново. Пройти обучение, сдать экзамены, получить лицензию…

Это осуществимо.

Анна посмотрела на стопки банкнот. Как долго эти деньги пролежали здесь, ожидая ее?

Она вспомнила те две недели, которые провела с Авой, их переписку в первые месяцы после переезда в Сиэтл. То, как тетя поддержала ее желание закончить учебу и получить медицинское образование. Именно Ава порекомендовала ей Вашингтонский университет в Сиэтле. Свела ее с одной женщиной из приемной комиссии. Та предоставила список возможных стипендий и, позвонив через четыре недели, сообщила, что Шварцман — единственный получатель некоей щедрой стипендии, название которой она никак не могла вспомнить.

Стипендия покрывала ее обучение и книги. Между тем Ава настояла на том, что будет оплачивать ей расходы на проживание.

— Можешь вернуть мне деньги, когда станешь врачом, — сказала она, но и потом не позволила ей это сделать.

Каждый декабрь Ава присылала ей чек на внушительную сумму на проживание и питание. Конечно же, Шварцман понимала, что получила эту стипендию неспроста. Если это вообще была стипендия.

Ава подарила ей возможность учиться на врача.

В каждый день ее рождения, а также на Хануку и Рош ха-Шана Ава присылала короткие письма и подарки. Будучи вечно занята учебой и работой, Анна обычно отвечала коротким телефонным звонком и лишь изредка — коротким письмом. Ава всегда с уважением относилась к ее сумасшедшему графику.