Даниэль Жирар - Эксгумация

Она приподнялась на кровати в гостиничном номере и посмотрела на яркий солнечный свет, пробивающийся сквозь щели в жалюзи. Вместо того чтобы растревожить, сон подарил ей надежду. И идею.

Часы на прикроватной тумбочке показывали 7:47 утра. Анна позвонила по внутреннему телефону отеля на стойку регистрации и попросила соединить ее с номером миссис Шварцман.

— Боюсь, она уже освободила номер, — ответил дежурный портье.

Анна вновь положила трубку и взяла со стола свой сотовый. Ни пропущенных звонков, ни эсэмэсок. Она снова набрала номер отеля и попросила соединить ее с рестораном.

— Хочу спросить, может, моя мать у вас? — спросила она ответившую женщину-метрдотеля. — Ей шестьдесят, среднего роста, светлые с проседью волосы, подстриженные под каре.

Метрдотель переключила ее в режим ожидания.

— Боюсь, что нет, — сообщила она, вернувшись на линию. — Не думаю, что сегодня мы ее видели.

Анна не удивилась. Ее мать наверняка уже возвращается в Гринвилл. Но на всякий случай позвонила ей на мобильный.

— Доброе утро, Аннабель.

— Я просто хотела убедиться, что ты благополучно добралась до дома.

— Спасибо за заботу. Я как раз проезжаю через Колумбию. — Тон матери был таким же, как и всегда. Как если б она разговаривала с домработницей или с администратором гольф-клуба.

Шварцман вздохнула. Какая-то крошечная часть ее надеялась, что произойдет чудо и мать останется, и сейчас она ощутила знакомый груз разочарования.

Рассказывать о Спенсере и гараже Анна не стала. Зачем? Ей все равно не поверят — как и раньше. В глазах матери Спенсер всегда будет принцем. Ничто из сказанного дочерью этого не изменит.

— Ты пришлешь мне эсэмэску, когда вернешься домой?

— Да, дорогая, если вспомню. Но тебе не нужно беспокоиться обо мне.

И мать дала отбой.

Анна умылась и вновь надела легинсы и волейбольную кофту, которые принесла ей Харпер. Сегодня она найдет новую одежду. Но сначала ей нужно кое-куда позвонить.

Около восьми часов утра в офисе Мелани О’Коннелл зазвонил телефон. Шварцман молилась о том, чтобы та была на месте. Ей повезло. Доктор О’Коннелл находилась на работе.

Тогда Анна снова вознесла молитву; на этот раз чтобы получилось убедить медсестру, что она — ее старая подруга и хотела бы преподнести сюрприз. И если они найдут свободное время, она приедет и, когда доктор О’Коннелл войдет, будет сидеть и ждать в одном из кабинетов, как обычная пациентка.

Разве Мелани не любила сюрпризы? Разве она не такая же, как во времена учебы на врача? Разве не Мелани обычно предлагала совершить внезапную вылазку в ночной клуб или пропустить после долгого и тяжелого дня пару бокалов вина? Она всегда умела разогнать даже самую мрачную тьму.

Они познакомились в Сиэтле, когда Мелани училась на четвертом курсе, а Шварцман пребывала в переходном состоянии: после трех лет учебы в Дьюке поступила в новую медицинскую школу и скрывалась от безумного мужа.

Как же давно, оказывается, это было…

Ее молитвы были услышаны: кто-то в самый последний момент отменил встречу. Консультация назначена на вторую половину дня, так что у Анны было время на то, чтобы взять напрокат машину, зайти к Аве за одеждой и добраться до Саванны.

Ей не давал покоя вопрос, могла ли она убедить мать остаться. Возможно, знай та о раке… Или о нападении… Но нет. Это невозможно. Мать никогда не поверит, что Спенсер способен на подобное.

Выйдя через боковую дверь отеля, Шварцман через парк прошла на Кинг-стрит, где поймала такси. Она велела водителю высадить ее на перекрестке Трэдд и Черч-стрит, в полутора кварталах от дома Авы. Оттуда, не привлекая к себе внимания, можно дойти до дома пешком.

Дом совершенно не изменился со времени истории с гаражом. Чтобы войти, Шварцман воспользовалась своим ключом и широко распахнула входную дверь, как бы заявляя, что ей нечего бояться и никакого Спенсера здесь нет.

Стараясь не смотреть на то место, где была убита Ава, она вошла в спальню. Заметив на полу очерченный маркером овал, бросилась в стенной шкаф и закрыла за собой дверь. Она не станет смотреть на место преступления, не сейчас.

Вместо этого Анна принялась быстро рыться в ящиках шкафа в поисках чего-нибудь неприметного. Десять минут спустя она вышла из дома Авы в солнечных очках и с шарфом на голове, чтобы скрыть волосы. На ней были легкая куртка и брюки цвета хаки. Вещи ее тети.

И вновь Анна никого не увидела. Чтобы убедиться, что за ней не следят, прошла несколько кварталов, достав на ходу телефон, чтобы позвонить Хэлу. С того момента, как она улизнула из больничной палаты, прошло более двух суток. До того, как она решила, что должна прилететь сюда. До того, как мать сказала ей, что не останется здесь. До того, как Анна увидела тело Авы. До воплей кошек и грохота разбитого стекла. До того, как она дала себя обмануть.