М Беннетт - Охота

Да, всполохи свечей. Потому что за исключением той особенности, что на этот раз с нами вместе за столом оказались лодки, все остальное проходило как в прочих трапезных залах Лонгкросса. Белоснежная скатерть, хрустальные бокалы, ряды серебряных приборов, горки фруктов – на этот раз зеленые яблоки, точно в цвет воды. Сказочные декорации.

Меня так заинтересовал этот лодочный павильон и я так подсела на крючок (извините) рыбалки, что намеченная встреча с Шафином и Нел снова была забыта и наш общий план вылетел у меня из головы. Я целиком и полностью перешла на сторону де Варленкура. Понимаю, как скверно я выгляжу после такого признания (и вы еще не слышали, что было дальше), но побывали бы вы сами в обществе Генри, тогда бы и поняли, какой от него исходил шарм.

Я сидела между Генри и Куксоном – между двумя Генри, – а Шафин и Нел далеко от меня, на другом конце стола, их там устроили друг подле друга. Оба выглядели безукоризненно – и оба выглядели усталыми. Нел оделась так, как наряжалась до этих выходных – все в облипочку, все немножко слишком яркое. И я была рада видеть это: она вернулась к собственному стилю и тем самым послала к черту Средневековский дресс-код, как я поступила накануне вечером, выбрав сшитое мамой платье. Шафин надел кремовую рубашку в неброскую зеленую клетку и куртку цвета мха. Рука у него теперь была на подвязке, похоже, старичок-доктор заглядывал к нему с утра. Неуклюже, левой рукой, он кое-как хлебал суп. Длинные, укладывавшиеся слоями волосы были немножко растрепаны – видимо, и причесываться одной рукой неудобно. И все равно он выглядел гордым, благородным, именно в такие минуты я сравнивала его с принцем Каспианом, и невольно я мысленно сказала ему: «Ты тоже красив».

Я разрывалась надвое – была счастлива увидеть своих новых друзей, ведь теперь я считала их настоящими друзьями. И вместе с тем отчаянно спешила объяснить им, что от нашего плана придется отказаться. Понимаете, я же догадывалась: если мы вздумаем воплотить свой замысел в жизнь, нас навсегда изгонят из этого мира, а может быть, даже из школы исключат. Это было похоже на тайный выход на крышу Лонгкросса, куда я не смогла проникнуть без помощи Генри, на дверь в Нарнию, которая, однажды захлопнувшись, уже никогда не открывается. Если мы сейчас свернем с того пути, на который так необдуманно вышли, то сможем навсегда остаться в Нарнии. Вернемся в СВАШ и будем себе счастливо учиться в шестом классе, тем более что мы подружились и всегда сумеем поддержать друг друга. Конечно, трудно будет убедить их отказаться от плана, ведь Нел так ужасно испугали эти собаки, а Шафин, мне кажется, мстил не столько за свою рану, сколько за то, что в свое время тут подвергли унижению его отца. Настоящий принц Каспиан, поклявшийся уничтожить врагов своего отца. Истинный мститель за семейную честь.

Суп был съеден, и слуги принесли рыбное блюдо. Тусклым глазом на меня с тарелки уставилась форель, ее бок был прорезан в трех местах, под три ломтика лимона. Я смотрела на рыбу, она смотрела на меня.

– Это…

– Да, – подтвердил Генри. – Тот великан, которого ты выловила.

Это был для меня совсем новый опыт. Поскольку оленину приходится подвешивать и ждать, пока она слегка протухнет, о чем так высокомерно уведомила меня Эсме, это был первый раз, когда мы сразу стали есть тех, кого только что убили. Я вообще-то не очень люблю рыбу и потребляю ее главным образом в виде рыбных палочек или филе из фастфуда, из-под золотых арок Макдоналдса. К такой разновидности – с хвостом и чешуей – я не привыкла. Я даже не знала, как ее разделывать, но брала пример с Генри: проткнула хрустящую кожицу и подцепила на вилку немного белого мяса. И в самом деле божественно вкусно, только я никак не могла расслабиться и с удовольствием поедать свою добычу. С одной стороны, у меня толком не было аппетита, слишком уж я переживала из-за того, что предстояло во второй половине дня, особенно на закате. С другой стороны, не могла же я просто сидеть молча, не участвуя в разговоре. Чтобы передать нужное сообщение Нел и Шафину, я должна была перекричать Средневековцев и завладеть беседой. Я сама не понимала, где набраться храбрости, чтобы приступить к этой задаче, но тут Генри сделал кое-что, что убедило меня в моей правоте.

Шафин возился с рыбой, Нел явно так же мало понимала в этом деле, как и я, и не могла помочь ему. Вдруг Генри встал, обошел стол, наклонился над тарелкой Шафина и словно телешеф ловко разрезал рыбу вдоль позвоночника, отделил с обеих сторон филе и выложил его аккуратно перед Шафином, чтобы тот мог справиться и левой рукой.