Франк Тилье - Лес теней

Аделина возвращалась к жизни, она счастливо смеялась. Смеялась так, как никогда прежде.

– Тебя не существовало! – радостно говорила она про себя. – Они были правы! Все эти годы тебя просто не существовало!

Смех сменился ужасным кашлем. Аделина разрыдалась. Всю жизнь она жила в обмане, ошибалась, симулировала.

Страшный сон наяву.

Она не умрет от удушья, не на этот раз. Но какая смерть ее ожидает? Какие еще страдания ей придется вынести?

Вышедшая из-за облака луна осветила часть ее тюрьмы. Аделина запоминала каждую деталь. Гниющие доски, сквозь щели между которыми, прямо у нее над головой, виднелась заснеженная крыша. Провод под потолком, лампочки нет. Стены, окна. Почерневшая от сажи фаянсовая печь. Тень от какого-то прислоненного к печи предмета. От топора.

И кровать. Кровать с крепким деревянным изголовьем.

Ее ударили по голове, притащили сюда и связали. Потом разложили вокруг нее лекарства, может быть, даже этот топор поставили, чтобы к физическим пыткам добавить еще и моральные. Какое чудовище способно на такое?

Эмма… Кто, кроме Эммы?

Бровь. Ее ударили в бровь. Аделина вспомнила, как обернулась, когда пыталась открыть кейс Дофра, когда что-то в нем обнаружила. Но что?

Аделина приподняла левое плечо и потерлась о него покрасневшими от слез глазами. Хотела сесть, но кожа на запястьях саднила. Она схватилась правой рукой за верхнюю перекладину изголовья кровати и потянула так, что чуть не порвала себе связки. Дерево затрещало, но не поддалось… У нее начало сводить пальцы. Сквозь вязаный шерстяной свитер проникал холод.

Снаружи послышался какой-то шелест. Женщина напряглась.

– Кто… кто здесь?

«Никого. Должно быть, ветки колышатся на ветру», – подумала она.

Едва ей удалось успокоиться, как за стенами логова заскрипел снег. Звук приближался.

Охваченная страхом, дрожавшая как осиновый лист, Аделина постаралась затихнуть и не звенеть наручниками. Запах мочи, вонь. Рыси? Не может быть. Дикие животные не стали бы жить в старой лачуге. Кто же тогда? Свихнувшийся Франц?

– Кристиан?!

Почему она выкрикнула это имя, хотя думала о Франце? В голове у Аделины снова всплыл образ энтомолога с фотографии, без одного пальца. Его большой рост, его взгляд. Четкие следы ран в глазных орбитах выпотрошенных кроликов… Быть может, это не дело рук охотника.

– Кристиан! Ответьте, прошу вас!

Хруст на время затих, потом шаги стали удаляться.

В огромном лесу опять наступила тишина.

Ясно было одно: Франц ли, Кристиан или же некое кошмарное Нечто – все они были связаны с Эммой.

А если все это сделала она, эта тощая брюнетка, эта психопатка? Если это она убила зайцев, сняла ставни, проколола колеса и притащила ее сюда?

Волк в овечьей шкуре?

– Он продолжает. Продолжает ненавидеть меня. Он меня ненавидит. Это точно. Я делаю все, чтобы ему понравиться, а он меня ненавидит. Ничего не выйдет. Все из-за того, что он меня увидел. Он смотрел на меня, изучал… Я ему не нравлюсь. Я так и думала. Он не должен был увидеть меня! Я некрасивая! У Мисс Хайд есть шарм, у нее красивый почерк, она… она стимулирует его воображение. А я… Несчастный лузер. Нам следует сказать ему, что Мисс Хайд – это я. Артур, нам надо сказать ему. Это хорошая мысль.

Артур заставил Эмму встать перед ним на колени.

– Эмма! – грубо воскликнул он. – Я думаю, он догадался!

– Но… но тогда он должен любить меня, раз он любит Мисс Хайд!

Старик склонился над ней и стал нежно массировать голову. Долго. Очень долго. Казалось, его мысли где-то витали в эти минуты и он чувствовал себя счастливым человеком.

– Артур? Ты должен сказать, что мне теперь делать… Скажи, Артур… Давид… Я не хочу потерять Давида!

– Дай ему время прийти в себя, оценить тебя не только по твоим письмам. Он все еще цепляется за супругу, и это нормально. Но ее образ уже начал рассыпаться. Скоро он возненавидит ее.

Он сделал короткое движение подбородком:

– Дай мне вазу.

Эмма протянула ему розовый фарфор, потом снова встала на колени, но сначала резко дернула себя несколько раз за кожу на предплечье.

– Он мне столько раз говорил, что я важна для него! Я… Ох, Артур, он так изменился! Я боюсь…

– «Моей самой большой поклоннице», «Обнимаю вас», «Надеюсь, мы однажды встретимся». Все эти электронные сообщения он адресовал тебе . От всего сердца! Он сидел перед экраном, один, ночью, и печатал эти строчки, думая о тебе. О тебе, а не о ком-то другом!