— Я часто думал о тебе и твоей сестре. — Он торопливо откашлялся. — Она приедет?
— Нет. — Исак покачал головой. — Мы с Осой решили, что семью буду представлять я… Ведь Билли был нам сводным братом, — прибавил он, хотя объяснений тут явно не требовалось.
Монсон не знал, что на это ответить, и какое-то время оба натянуто молчали. Монсон слышал, как у него за спиной беседуют Вероника и Малин.
— Спасибо, что вы его пригласили, — говорила Малин. — Для Кристера это очень много значит. Больше, чем он сам готов признать.
Монсон покосился на Исака. Но если молодой человек и слышал слова Малин, у него хватило такта этого не показать.
— Я тут собрал нам корзинку, — сказал Монсон, отыскав новую тему для разговора. — Кофе и кекс с ревенем. Мой фирменный рецепт.
— Сто лет не ел домашних пирогов. — Исак улыбнулся. — А в детстве очень любил. И ревень тоже.
— Вот и хорошо. — Монсон просиял.
— Ну что, вы готовы? — спросила Вероника. — Ехать довольно долго.
Она взяла Монсона под руку, и они пошли к машине. Исак задержался, принимая у Малин корзинку.
— Вам очень идет форма, — сказала Вероника, и это почему-то заставило Монсона слегка покраснеть. В Веронике что-то изменилось. Может, взгляд? Монсону нравилась эта перемена.
— Подумать только — ведь я подошел так близко, — проговорил он. — В буквальном смысле держал в руках ключ к разгадке. Если бы только Роот рассказал… я имею в виду — он же наверняка понимал, что сделала Магдалена.
Вероника кивнула.
— Я думаю, Томми действительно любил маму. Знал, что она больна, и потому не смог выдать ее. Это и по письмам видно. Ведь он сохранил их, а не уничтожил.
— Да, похоже на то. А что папа? — прибавил Монсон после короткого молчания.
— Прокурор решил не возбуждать дела. Особые обстоятельства…
— Разумно.
— После похорон мы с Маттиасом попробуем склонить его к переезду в поселок. Может, получится.
Они дошли до машины. Воздух был чистым, в небе носились ласточки. Круг за кругом они поднимались, чтобы набрать высоту и отправиться на юг.
Монсон остановился и поднял лицо к небу.
— Северный ветер, — сказал он. — Впервые за столько месяцев. Ты же понимаешь, что это значит, Вероника?
— Вера, — ответила она. — Зови меня Вера.
Монсон едва заметно улыбнулся. Он вспомнил, как в первый раз говорил с ней в Баккагордене. Неужели с тех пор прошло уже двадцать лет? Те минуты все еще были живы в его памяти.
Вера склонила голову ему на плечо, и они постояли так какое-то время. Ветер раздувал ее волосы, пряди щекотали Монсону щеку.
— Так что это значит? — спросила она. — Северный ветер?
— Конец лета, — ответил Монсон. На сердце у него было удивительно легко.
Дрожащий тусклый небосвод,
Смятенье в насквозь продутом мире
Показывают, что нелюбящий год
Поворачивается на шарнире.
Среди стерни и валунов
В лишившемся иллюзий поле
Червяк мне напомнил песней без слов,
Что здесь я в его роли.
Рассталась высь с голубизной,
Сорвался ястреб с силосной башни;
Я понял: все, что случилось со мной,
Теперь уже день вчерашний.
Железная раскрылась дверь,
Послышался с севера окрик строгий —
Птицы, листья, снежинки теперь
Как беженцы на дороге.
Перевод с английского А. Сергеева
Живи настоящим ( лат .)
Любвеобильный персонаж из песен знаменитого шведского певца и композитора Эверта Тоба (1890–1976).
Лен ( швед. län — лен) — единица административно-территориального деления Швеции. Близкие по значению слова — губерния, округ. ( прим. ред. fb2 )
До завтра, до встречи ( исп. и англ .)
Не знаю, где, не знаю, когда ( англ .)
Aska — пепел ( шв. )
В итоге ( лат .)
Только по-английски ( англ .)
Может, там ( англ .)
Тунланд — 5000 кв.м.
Пер. Л. Брауде.
Август Теодор Пальм (1849–1922), «Мастер Пальм» — один из популяризаторов марксизма и основателей Социал-демократической партии Швеции, портной по профессии.
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу