Ellen Fallen - Мятежные сердца

– Тогда взгляните на это, – она швыряет передо мной фотографии, – по-вашему, кто там?

Одна из фотографий долетает до меня, напоминая о последнем дне, когда я вышел из машины и говорил с одним из сыночков мафиози.

– Да, вы не прикасались к товару, я вижу скачок ваших мыслей. «Перевозчик», так, по-моему, это называется. Но если копнуть поглубже, вы же не станете меня уверять, что не виновны ни в чём? – она замолкает, пока я впитываю информацию. В голове такой шум, что сейчас я больше похож на взбешённое животное, готовое кинуться на неё в любой момент. Придушить суку, сидящую передо мной, собственными руками. – В общем, вы просто прекращаете все отношения с моей дочерью. А я делаю свою грязную работу, судя по счетам, вы не нуждаетесь в деньгах. Как и Карпентер, на которого бесполезно вешать что-либо. Его папаша выкупит сволочь, которую он же и породил. Все мы это знаем. А кто встанет на вашу сторону? Даниель? Я вас умоляю, она подожмёт хвост и сбежит при первой же возможности, как только узнает все это.

Встаю с кресла с такой силой, что оно переворачивается за моей спиной, делаю шаг к ней, наклоняюсь так низко, с угрозой для её жизни. Вижу сомнения на её лице и испуг. Она думала, что играть со мной и высказывать все это сойдёт ей с рук. Скидываю на пол все документы, которые лежат аккуратными пачками.

– Я сделаю это, но только для неё, а не потому, что вы сейчас сидите передо мной со всем этим дерьмом, которое вы накопали. Вам все понятно? Флешка имеет свойства быть орудием убийства, вы же смотрите все эти новостные каналы? Судьба такая сука, иногда не знаешь, что будет завтра. Вас это тоже касается, – разворачиваюсь и выхожу за дверь.

В своём кабинете даю себе волю – рычу как раненый зверь, швыряю в коробку всю эту канцелярскую чушь. Чего я добьюсь, если сяду в тюрьму, ради своего удовольствия? Что, если так и есть, и я тяну на дно Даниель вместе с собой? Я ведь изначально понимал, что ничего не выйдет. Но это понимание никак не влияет на мои чувства. Оставаться снова в стороне, сделать птичке больно, чтобы оградить от себя. Душить свои чувства на корню, срубать эти ростки ещё во время их зарождения.

С коробкой в руках выхожу на улицу, швыряю все это в ближайшую урну. Все рассыпается по полу, пинаю ручки дальше, оглядываюсь и вижу, как эта сука стоит около окна с довольной улыбкой. Учтиво кивает мне, пока я сплёвываю в сторону на её внимание. Пусть упивается своей победой. Пока я приму единственно верное решение. Убью себя этим поступком. Сделаю больно не только себе. Уехать и забыть будет самым лёгким решением. Доезжаю до дома за считанные минуты.

– Джена! – ору я не своим голосом, как только дверь с грохотом захлопывается. – Собирай свои ёб*ные шмотки, ты больше не живёшь здесь.

Громко топаю по лестнице, поднимаясь в её комнату, на ходу развязываю галстук, швыряю его на пол. Разрываю рубашку на своей груди и иду по маленьким пуговицам, растаптываю их, как и свои чувства.

– Ты слышишь меня, старая мразь? Собирай свои вещи и у*бывай к чёртовой матери, – кулаком долблю по двери. Она закрылась на замок. Пинком выбиваю дверь из косяка. Вижу её спокойно лежащую и даже не отреагировавшую на меня.

Её глаза открыты, она лежит, не двигаясь, словно застыла. Швыряю стул, стоящий на моем пути, в телевизор, он начинает искрить, и происходит вспышка. На разбитом стекле мозаика показывает только маленькую сеточку черного экрана. Подхожу ближе к ней и хватаю за ледяную руку. Бл*дь, даже эта сука умерла как человек, с пультом в руке, созерцая свои сериалы. В то время как я остался затравленным животным в клетке. Из меня вырывается истерический смех. Какого х*я я думал, что все будет так легко? Теперь я как кит, выброшенный на берег, не могу вернуться назад. Все родственники передохли как мухи.

На полу стоит открытая бутылка, наполовину заполненная виски. Опрокидываю её в себя, несколькими обжигающими глотками выпиваю залпом. Кидаю бутылку через всю комнату, она разбивается на тысячу осколков.

– Марта! – кричу я, – тащи сюда ещё бутылку виски. Будем отмечать мою очередную свободу от всех.

В дверь с нескрываемым волнением забегает домработница, в её руках как я и требовал бутылка. Она подаёт её мне, в то время как я облокачиваюсь удобней на кровать с моей мёртвой бабкой.

– Давай, пей со мной! Устроим долбанный праздник родства душ, пышные похороны моего прошлого. А потом я разберусь со своими делами.

Открываю новую бутылку и делаю жадные обжигающие возлияния в себя. На голодный желудок это не самое лучшее. Но мне сейчас уже нечего терять.