Эбигейл Дин - Девушка А

Я старалась избегать Отца и Джолли. В школу уходила, как и прежде, очень рано, чтобы успеть там помыться. После уроков собиралась не спеша. Я забирала Далилу, Эви и Гэбриела, и мы шли домой неторопливым шагом — мимо букинистического магазина, мимо мельницы, мимо двух шелудивых лошаденок, которые паслись в начале Мур Вудс-роуд — они глядели на нас с подозрением. Мать в эту школу не приходила. Они с Отцом поговаривали о новом ребенке, и Мать копила силы.

Школьные будни здесь были не так уж плохи. У меня появилась подруга — самая настоящая, — и это оказалось самым удивительным последствием нашего переезда. Кара с семьей перебралась в Холлоуфилд несколькими месяцами раньше; она носила брекеты, у нее был южный выговор, и она оказалась еще более неуклюжей, чем я.

Кара любила читать и разговаривать о книгах, играла на скрипке. На концертах, стоя перед всеми, она стеснялась и нервничала до тех пор, пока в ее руках не оказывался инструмент. Кара играла, раскачиваясь всем телом, и ребята из-за этого посмеивались над ней. Когда она заканчивала, возникало ощущение, будто она только что пробудилась ото сна. Слушая меня, Кара никогда не хихикала и ни с кем не переглядывалась. Ей не было дела до того, что я сидела тихо на уроках и отвечала, только если учителя меня спрашивали. Я тщательно обдумывала, о чем можно рассказывать, а о чем нет.

— Мои родители работают, — говорила я.

Наш дом на Мур Вудс-роуд я описывала всегда очень пространно.

— Я, кажется, знаю. Это тот, который в самом низу, там еще лошади.

Я неопределенно кивнула.

Кара вздохнула:

— А я до смерти боюсь лошадей.

Я улыбнулась.

У Далилы дела шли хуже, чем у меня, — она никак не могла понять, почему она больше не самая популярная девочка в классе, — но все же лучше, чем у Гэбриела. Из младшей школы до меня долетало, что Гэбриел глупый и что его легко одурачить. В младших классах учили читать, собирая слова в группы — от простых к сложным. В его классе почти все уже дошли до шестой группы, в которую входили такие слова, как ДЕЛЬФИН и ПИНГВИН. Гэбриел же все еще топтался на словах типа БАК, КОТ — в унылой группе номер два. Когда наставал его черед читать, он подносил листок к самым глазам, и это открывало его одноклассникам самые широкие возможности. Можно было ткнуть его, как быка на арене, и он не определил бы, кто это сделал. Можно было написать что-нибудь про него прямо на листке с заданиями — он все равно не прочитал бы, хоть размахивай этим листком перед самым его носом.

— Не понимаю, — сказала Кара, наблюдая за ним через площадку: он крутился вокруг дежурной воспитательницы, как будто предчувствовал угрозу нападения. — Ты же одна из самых блестящих учениц в школе.

«И именно по этой причине мне нельзя вмешиваться» — думала я.

Я сумела подняться по социальной лестнице на довольно шаткую ступень Холлоуфилда; наличие подруги укрепляло мое положение так же, как зависть и уважение одноклассников. По вечерам я читала Эви или слушала Итана, по выходным мы собирались в «Лайфхаусе» — шлифовали скамьи песком, красили стены или молились за успех. Я потратила достаточно времени, чтобы выглядеть нормальной. Эта мысль подбадривала меня, когда я видела, как Гэбриел в одиночестве обедает в школьной столовой или сидит у нас в кухне и читает все ту же вторую группу слов, водя пальчиком по буквам. Но она совсем не грела меня по ночам, когда я оставалась в незнакомой комнате, наедине с собой.

Это случилось в конце весеннего триместра; как-то раз мы с Эви ждали Далилу и Гэбриела после уроков, валяясь на траве. Время, в которое мы возвращались домой, давно миновало; даже самые припозднившиеся родители уже расходились, держа школьный ранец в одной руке и маленькую ладошку в другой.

— Может, они уже ушли, — сказала я.

— Как это? — спросила Эви. — Они всегда нас ждут.

— Значит, нужно пойти и поискать их.

Она растянулась на траве, щурясь на солнце.

— Тебе ближе.

— А ты младше.

Она кинула в меня пучком травы:

— А ты вреднее.

Эви глянула в сторону, затем посмотрела куда-то за меня, и лицо у нее вытянулось.

— Лекси, — только и вымолвила она.

Через площадку к нам направлялась директриса. Она подошла к самой траве, присела на корточки и поманила нас к себе.

— У нас произошел серьезный инцидент, — сказала она.

Инцидент заключался в следующем: накануне вечером Далила взяла отцовскую Библию короля Якова в твердом переплете и положила в свой ранец. После уроков, когда наступило игровое время, она пошла в раздевалку, сняла с крючка ранец, извлекла оттуда фолиант и, держа его в руках, направилась к самому жестокому из обидчиков Гэбриела.