Эбигейл Дин - Девушка А

— Что это? — спросила Мать.

— Ну, куда ездил мистер Грегс. Я прочитал. Так называли зону освоения на западе, когда на ней впервые поселились люди. Там не было никаких законов, только ковбои, первопроходцы и салуны. Сейчас там уже, конечно, все по-другому, но поехать туда можно. В Техас, или в Аризону, или в Неваду, или в Нью-Мехико, где и побывал мистер Грегс.

Отец оставил в покое бокал и откинулся на спинку стула.

— То есть ты хочешь сказать, что вы с мистером Грегсом гораздо умнее меня? Так, что ли?

Я тяжело сглотнула. Мне показалось, что пудинг застрял где-то между горлом и животом.

— Нет, — ответил Итан. — Я просто говорю, что ты ошибся насчет Дикого Запада. Такое место существует, и мистер Грегс вовсе не дурачил меня.

— Не понимаю, Итан, о чем ты говоришь, — сказала Мать.

— Ты не слушала, что ли? — спросил Отец. — Он говорит, что он намного умнее всех нас. — И снова обратился к Итану: — Ну а чему еще ты можешь научить свою семью? Давай, расскажи нам еще что-нибудь!

— Я могу рассказать о ковбоях, — отозвался Итан. — А еще я читал о жизни первых поселенцев. Они получали письма от друзей, родственников с фронтира — те звали их к себе, на запад…

Отец расхохотался.

— Знаешь, Итан, что происходит, когда считаешь себя очень умным? — спросил он. — Ты становишься невыносимо скучным и всем надоедаешь.

В глазах Итана задрожали слезы.

— Тебе просто не понравилось, что я прав, а ты — нет!

Последующие движения Отца напомнили мне о крокодилах, которых показывали в телепередачах о природе — тогда я ими очень увлекалась, — мирных и безмятежных до тех пор, пока их добыча не зайдет в воду. Отец вскочил, перегнулся через стол и ударил Итана так сильно, что тот слетел со стула, забрызгав кровью стол.

Далила, разбуженная грохотом, заревела.

— Меня сейчас стошнит, — прошептала я Матери, и это произошло тут же, в нескольких шагах от моего стула. Отец перешагнул через меня, скорчившуюся на полу — перед лицом все тот же пудинг с почками, — и распахнул парадную дверь. Он не закрыл ее за собой, и влажный ночной холодок проник в дом. Мать вытерла лицо Итана, мою рвоту и Далилу. Уже тогда ее подбородок и груди вытянулись от огорчений. Она стала угрюмой; взгляд, такой проникновенный на детских фотографиях, стал тяжелым и смиренным. Она допила ликер из Отцовского бокала и стала ждать его возвращения. В ее утробе ворочался новый ребенок. Парад продолжался.

Итан вернулся глубокой ночью. Я услышала, как внизу он говорит что-то Горацию, а потом снова уснула. Когда я проснулась вновь, он стоял на пороге моей комнаты, в коридоре позади него горел свет. Я вспомнила другой дверной проем — в доме на Мур Вудс-роуд; он стоял там точно так же. Его силуэт с тех пор не изменился.

— Поговорим? — предложил Итан.

Будто облучил меня, спящую, своим бодрствованием. Тонкая ткань дешевенькой пижамы, купленной на вокзале, собралась складками на моем животе и между ног. Я натянула одеяло до подбородка и щурилась, глядя на свет.

— Что такое?

— Ну, ты же у меня в гостях, значит, должна меня развлекать, — ответил Итан.

— На самом деле все должно быть наоборот, — заметила я.

Он прикрыл за собой дверь. В комнате запахло выдохшимся вином. На мгновение, пока он нащупывал выключатель, мы оба оказались в темноте.

— Как все прошло? — спросила я.

Он стоял, прислонившись к стене, и улыбался, как будто знал что-то, чего не знала я.

— Больше всего мне понравилось наблюдать, как они пытаются определить для себя, чего же им хочется больше — чтобы я преуспел или провалился. — Он замолчал, мысленно возвращаясь в гостиничный бар. По лицу было видно, что Итан доволен. Он не лез за словом в карман, метнул в них все свои претензии, и они еще не достигли цели — членов правления накроет позже, где-то к середине ночи.

— Ну а вы как провели вечер? Вы с Аной?

— Хорошо.

— Хорошо? Как именно хорошо?

— К чему ты клонишь, Итан?

— Для начала, — сказал он, — мне бы хотелось узнать, о чем вы разговаривали.

— Ни о чем. О свадьбе. О ее платье. Об острове. Ничего особенного.

— Мур Вудс-роуд?

— Эта не для беседы в субботний вечер, тебе так не кажется?

— Я хочу, чтобы ты поняла: у меня все сейчас складывается хорошо. Помехи мне совершенно ни к чему, Лекс. Я не могу отвлекаться на твои россказни, особенно сейчас.

— Мои россказни? — Я засмеялась.

— Я тщательно выбирал, что рассказывать Ане. Ты понимаешь, о чем я. Не хотел ее расстраивать. Есть вещи — конкретные вещи, — о которых ей не нужно знать.