Дин Кунц - Странный Томас

— Так… ты хочешь сказать, что принимаешь мое предложение?

— Глупый, я приняла его давным-давно, — и продолжила, чтобы стереть недоумение с моего лица: — О нет, не сказала тебе традиционное: «Да, дорогой, я твоя», но использовала другие слова.

— Я, знаешь ли, не воспринял «давай погодим» как согласие.

Смахнув крошки меч-рыбы с моей футболки, она ответила:

— Тебе нужно учиться слушать не только ушами.

— А каким отверстием ты предлагаешь мне слушать?

— Не груби. Тебе это не идет. Я хотела сказать, что иногда ты должен слушать сердцем.

— Я так долго слушал сердцем, что периодически мне приходилось вычищать ушную серу из аорты.

— Как насчет чурро? — спросила она, раскрывая маленький пакет из белой бумаги. И салон «Мустанга» сразу наполнился ароматом печеного теста и корицы.

— Как ты можешь думать о десерте в такое время?

— А разве сейчас не время обеда?

— Сейчас время разговора о женитьбе. — Мое сердце так стучало, будто я за кем-то гнался или кто-то гнался за мной, но я надеялся, что с погонями на этот день покончено. — Послушай, Сторми, если ты говоришь серьезно, тогда я приму меры, чтобы улучшить мое финансовое положение. Уйду из «Гриля», и я говорю не про покрышки. У меня более серьезные намерения.

Она, улыбаясь, склонила голову, прищурилась.

— И что же, по твоему мнению, серьезнее покрышек?

Я на мгновение задумался.

— Обувь.

— Какая обувь?

— Любая. Торговля обувью.

На лице Сторми отразилось сомнение.

— Обувь лучше покрышек?

— Конечно. Как часто ты покупаешь покрышки? Даже не раз в год. И для автомобиля тебе нужен только один комплект. А людям нужна не одна пара туфель. Им нужно много пар. Коричневые туфли, черные, беговые, сандалии…

— Но не тебе. У тебя лишь три пары одинаковых кроссовок.

— Да, но я не такой, как остальные люди.

— Это точно, — согласилась она.

— И еще один момент, — продолжил я. — Не у каждого мужчины, женщины, ребенка есть автомобиль, но у всех имеется по паре ног. Или почти у всех. Семья из пяти человек может иметь два автомобиля, но ног-то у них десять.

— Есть много причин, по которым можно любить тебя, Одди, но эта для меня на первом месте.

Сторми более не склоняла голову и не прищуривала один глаз. Она смотрела прямо на меня. Огромными, как Галактика, глазами, глубокими, как темнота между двумя звездами в небе. Выражение ее лица смягчилось любовью. Ее явно тронуло сказанное мною, подтверждением тому служил и тот факт, что она до сих пор не достала чурро из белого пакетика.

К сожалению, я, должно быть, слушал ушами, поэтому не знал, о чем она говорит.

— И что же это за причина? Ты… про мой анализ обувной торговли?

— Ты так же умен, как и любой из моих знакомых… и при этом такой простак. Это очаровательная комбинация. Хорошая голова и невинность. Мудрость и наивность. Острый ум и истинная мягкость.

— И это то, что тебе больше всего во мне нравится?

— На данный момент — да.

— Но, послушай, с этим я ничего не смогу поделать.

— Поделать?

— Те качества, которые тебе во мне нравятся, я хочу их совершенствовать. Лучше скажи, что тебе нравятся мои манеры, мой вкус в одежде, в конце концов, мои оладьи. Ты вот спроси Терри, они легкие, воздушные и очень вкусные. Но я не знаю, как стать более умным и простым, чем я есть сейчас. Даже не знаю, понимаю ли я, о чем ты говоришь.

— И хорошо. Не думай об этом. Тут ты действительно ничего не сможешь изменить. И потом, я же выхожу за тебя замуж не ради денег.

Она предложила мне чурро.

Учитывая, как быстро билось мое сердце и лихорадочно работала голова, только сахара мне и не хватало, но отказываться я не стал.

Какое-то время мы ели молча, потом я спросил:

— Как насчет свадьбы… когда, по-твоему, мы должны заказывать торт?

— Скоро. Долго я ждать не смогу.

— Слишком долгое ожидание может все испортить, — в моем голосе слышались радость и облегчение.

Она улыбнулась:

— Видишь, что здесь происходит?

— Полагаю, я смотрю всего лишь глазами. Что я должен видеть?

— Происходит следующее… я хочу второй чурро… и собираюсь его съесть, а не ждать следующего вторника.

— Ты необузданная женщина, Сторми Ллевеллин.

— Ты и представить себе не можешь, до чего необузданная.

Это был плохой день, с Харло Ландерсоном и Человеком-грибом, черной комнатой, бодэчами и плачущим Элвисом. Однако теперь, когда я сидел рядом со Сторми и ел чурро, на какие-то мгновения мне показалось, что это хороший день.