Дин Кунц - Странный Томас

— Если он не заезжал домой после меня, я не понимаю, как он может это знать, но он знает. Одну секунду, сэр.

Мы добрались до меню.

— Тако с меч-рыбой, побольше сальсы, [39] Сальса — острый соус. жареные кукурузные палочки и большой стакан «колы», — сказал я пареньку в сомбреро, который тут же продиктовал мой заказ в подвешенный у рта микрофон. Посмотрел на Сторми. Она кивнула. — В двойном размере.

— Вы в «Мексиканской розе»? — спросил чиф.

— Да, сэр.

— У них потрясающие чурро. [40] Чурро — крендельки, поджаренные в масле. Советую попробовать.

Я последовал его совету и заказал две порции чурро пареньку в сомбреро, который вновь поблагодарил меня голосом девочки-подростка.

Автомобильная очередь поползла вперед, и я продолжил:

— Когда мы сумели удрать от Робертсона в церкви, он, должно быть, рассердился. Но почему он решил выместить свою злость на здании, я не знаю.

— Две патрульные машины уже едут к церкви, без сирен. Возможно, они уже там. Но вандализм… это же не идет ни в какое сравнение с теми ужасами, которые, по твоим словам, он замыслил.

— Нет, сэр. Не идет. И до пятнадцатого августа меньше трех часов.

— Если мы сможем отправить его в тюрьму за вандализм, у нас будет повод покопаться в его жизни. Может, это даст нам шанс понять, что он хотел устроить в Пико Мундо.

Пожелав чифу удачи, я оборвал связь и вернул мобильник Сторми.

Посмотрел на часы. Полночь, а вместе с ней и 15 августа, надвигалась на нас, как цунами, набирая высоту и мощь. Бесшумная, но несущая смерть слепая сила.

С тем чтобы услышать от чифа, поймали они Робертсона на вандализме или нет, Сторми и я поели на автостоянке «Мексиканской розы», опустив стекла «Мустанга» в надежде на легкий ветерок. Еду здесь готовили вкусную, но горячий ночной воздух пахнул исключительно выхлопными газами.

— Так ты залез в дом Человека-гриба, — в голосе Сторми не слышалось вопроса.

— Окно не разбивал. Воспользовался водительским удостоверением.

— Он держит в холодильнике отрезанные головы?

— Холодильник я не открывал.

— А где еще ты рассчитывал найти отрезанные головы?

— Я их не искал.

— Эта мерзкая улыбка, эти странные серые глаза… Бр-р-р. Тако превосходные.

Я согласился.

— И мне нравятся все цвета в сальсе. Желтый и зеленый — чили, красный — нарубленные помидоры, фиолетовые кусочки — лук… похоже на конфетти. Ты должна точно так же готовить сальсу.

— Ты что, будешь теперь учить меня кулинарии? Лучше расскажи, что ты там нашел, не обнаружив отрезанных голов?

Я рассказал ей о черной комнате. Слизывая крошки кукурузных палочек с пальцев, она повернулась ко мне.

— Послушай меня, странный ты мой.

— Я превратился в уши.

— Они у тебя большие, но ты состоишь не только из них. Так что открой уши пошире и послушай, что я тебе сейчас скажу: больше не заходи в черную комнату.

— Ее уже не существует.

— Даже не ищи ее, в надежде что она вернется.

— Такая мысль не приходила мне в голову.

— Еще как приходила.

— Приходила, — признал я. — То есть мне хотелось бы понять, как эта комната… как эта чертова комната работает.

Чтобы подчеркнуть значимость своих слов, Сторми нацелила на меня кукурузную палочку.

— Это ворота ада, и нечего тебе около них отираться.

— Не думаю, что это ворота ада.

— Тогда что это?

— Не знаю.

— Это ворота ада. Если ты отправишься на поиски и найдешь их, то окажешься в аду, а я не собираюсь спускаться туда, чтобы найти тебя и вытащить твою задницу из костра.

— Твое предупреждение не будет оставлено без внимания.

— Трудно, знаешь ли, быть замужем за человеком, который видит мертвых и каждый день общается с ними. Не хватало только, чтобы он еще начал гоняться за воротами в ад.

— Я за ними не гоняюсь, и с каких это пор мы женаты?

— Мы поженимся. — Она доела последнюю кукурузную палочку.

Я не единожды предлагал Сторми выйти за меня замуж. Хотя мы оба соглашались в том, что у нас родственные души и мы будем вместе до скончания веков, она всякий раз отметала мое предложение, говоря что-то вроде: «Я безумно тебя люблю, Одди, так безумно, что готова отрезать ради тебя правую руку, если тебе потребуются доказательства моей любви, но насчет женитьбы… давай погодим».

Понятное дело, кусочки непрожеванного тако с меч-рыбой выпали у меня изо рта, когда я услышал о том, что мы собираемся пожениться. Я подобрал их с футболки, покидал обратно в рот и съел, выгадывая время, чтобы подумать, а потом спросил: