Дин Кунц - Странный Томас

Я три раза всматривался в это число, уверенный, что ошибаюсь с местоположением точки.

Из четырехстраничной выписки банка «Уэллс-Фарго» [26] «Уэллс-Фарго» — один из крупнейших коммерческих банков США. Выделился из одноименной компании в 1905 г. Штаб-квартира расположена в г. Сан-Франциско. следовало, что в этом банке на счетах Боба Робертсона находится $463 125. 43.

Почерк у Робертсона был неразборчивый, но циферки в своей чековой книжке он выводил достаточно четко. И получалось, что в настоящий момент он мог получить по этой книжке $198 848. 21.

Тот факт, что человек, в распоряжении которого находилось практически полтора миллиона долларов, жил в жалкой развалюхе в Кампс Энде, я мог истолковать исключительно как извращение.

Будь у меня столько «зелени», я, конечно, мог бы по-прежнему работать поваром блюд быстрого приготовления, но исключительно из любви к искусству, а не для того, чтобы заработать на существование. И жизнь покрышек при таких деньгах потеряла бы для меня свою привлекательность.

Внезапное хлопанье крыльев и стук над головой заставили меня вскочить со стула, но скрежет когтей о металл подсказал причину: вороны устроились на коньке крыши. Они улетали ранним утром, когда жара становилась невыносимой, день проводили в густой тени, а возвращались ближе к вечеру, когда катящееся к горизонту солнце умеряло пыл своих лучей. Ворон я не боюсь.

Я просмотрел реестр чековой книжки за последние три месяца. Обнаружил обычные выплаты за бытовые услуги, компаниям, выпускающим кредитные карты, и так далее. Если что меня и удивило, так это количество чеков на обналичивание.

Только за последний месяц он получил 32 тысячи долларов чеками по две и четыре тысячи. А за последние два месяца общая сумма обналиченных денег составила 58 тысяч.

Даже с его феноменальным аппетитом он не мог съесть так много мороженого в «Берк-и-Бейли».

Очевидно, он ни в чем себе не отказывал. И, каковы бы ни были его пристрастия, он не мог оплачивать их открыто, с помощью чеков или кредитной карточки.

Положив финансовые документы обратно в ящик, я начал понимать, что мое пребывание в доме Человека-гриба слишком уж затянулось.

Я исходил из того, что шум двигателя «Эксплорера», въезжающего в гаражную пристройку, предупредит меня о возвращении Робертсона и я успею выскользнуть через парадную дверь, пока он будет входить через боковую. Однако если бы он по какой-то причине решил припарковаться на улице или вернулся домой пешком, я бы оказался в ловушке, не услышав его приближения.

Маквей, Мэнсон и Мохаммед Атта, похоже, наблюдали за мной. И я без труда мог представить себе, что их глаза теперь злобно поблескивают.

Задержавшись еще на несколько секунд, я просмотрел маленькие квадратные листочки перекидного календаря. «Среда, 15 августа» — значилось на страничке.

И на этом листке Робертсон не написал ни слова. Вероятно, по его разумению, сама дата несла в себе достаточную нагрузку, чтобы эта календарная страничка стала первым документом досье.

Я посмотрел на часы. Через шесть часов и четыре минуты два августовских дня, 14-е и 15-е, встретятся в разделяющую их полночь.

А потом что должно случиться? Что-то должно. Что-то… нехорошее.

Вернувшись в гостиную, к обшарпанной мебели, пыли, валяющимся повсюду книгам и журналам, я вновь поразился контрасту между чистеньким, упорядоченным кабинетом и остальными замусоренными помещениями дома.

Здесь, иногда пролистывая фривольные журналы или читая книги, некоторые достаточно невинные, чтобы предложить их жене священника, Робертсон, похоже, плыл по течению, ни на чем особо не сосредоточиваясь. Не видел цели в жизни, не мог сказать, чего хочет, к чему стремится.

И совсем другим он становился, переступая порог кабинета, где создавал и пополнял сотни досье, просматривал веб-сайты, специализирующиеся на серийных и массовых убийцах. Там он точно знал, кем был… точнее, кем хотел стать.

Я покинул дом тем же путем, каким и вошел в него, через боковую дверь между кухней и гаражной пристройкой, но не сразу вернулся к «Мустангу», который одолжил у Терри Стэмбау. Сначала обошел дом сзади и осмотрел двор.

Если трава на лужайке перед домом выгорела только наполовину, то во дворе — полностью. Хорошо прожаренная земля не получала ни капли воды с тех календаря, чтобы найти какую-то информацию о встречах, пометки на память. Никаких записей в перекидном календаре Робертсон не делал.