Дэвид Лисс - Этичный убийца

Были времена, когда мне это нравилось; я обожал чувство, когда весь день еще впереди и в каждом доме тебя ждут потенциальные покупатели, а значит, и потенциальные двести долларов. Были времена, когда лай собаки за тонкой металлической дверью или пустые на первый взгляд дома, в которых никто не отзывался на стук, не вызывали у меня ни малейшего беспокойства. Были времена, когда я подсмеивался над людьми, которые тупо смотрели на меня, пока я произносил свою вступительную речь. Я судил их за апатию и безразличие и выносил приговор: вот потому вы и живете в такой заднице, потому и дети ваши, когда вырастут, будут жить в фургоне – так же, как и вы, потому что вам на все наплевать.

Дело было, конечно, не в энциклопедиях. Спору нет, чью-то жизнь они могут изменить. Но если ребенок захочет узнать поподробнее о населении Того или об истории металлургии, он сам найдет информацию, не важно где – в школе или в библиотеке. С другой стороны, если родители готовы потратить деньги на мои книги – это уже что-нибудь да значит.

Так что были времена, когда я искренне верил в важность своей работы.

Но этим утром все было иначе. Если возле дома не было видно бирюлек, я даже не стучался, а если стучался, то без всякого интереса и бубнил слова, как скучное стихотворение, вызубренное через силу. Через полчаса я едва не подцепил на крючок одну миниатюрную дамочку, очень симпатичную, но нещадно усыпанную веснушками. Я почувствовал, что она вот-вот клюнет, и тут же ослабил хватку – до того мне не хотелось заходить к ней в дом.

И тут я понял, что карьера книготорговца закрыта для меня навсегда. В субботу вечером я вернусь в Форт-Лодердейл, а затем уволюсь и больше никогда не вернусь. Мысль о близкой свободе привела меня в восторг, но в то же время погрузила в какую-то странную растерянность. Куда же мне теперь девать оставшиеся часы? Вот бы где-нибудь поблизости оказался кинотеатр. Или хороший книжный магазин, или библиотека, торговый центр, в конце концов. Словом, какое-нибудь заведение, где можно развеяться.

Но у меня впереди почти двенадцать часов. Внезапно день показался мне бесконечным. Жара накатила на меня волной, и глаза защипало от пота. Оставшееся до вечера время вдруг навалилось на меня всей своей массой. Мне стало так душно, будто воздух до отказа наполнился влагой. Ах, если бы только я мог снова себя завести, настроиться на продажу книг хотя бы еще на ближайшую пару дней! Все равно ведь это в последний раз, все равно я уйду и больше никогда не вернусь. В половине первого я уже шагал вдоль главной улицы, не обращая ни малейшего внимания на стоящие по сторонам дома, как вдруг услышал, что за спиной у меня притормозила машина. Обернувшись, я увидел старенький «датсун» Мелфорда – некогда темно-зеленый, а теперь выцветший, как оказалось при солнечном свете.

Мелфорд опустил стекло:

– Запрыгивай.

Я продолжал идти своей дорогой, но Мелфорд медленно поехал следом за мной.

– Я не хочу.

– Да брось. Так и будешь весь день ходить туда-сюда и пинать камешки? А у меня тут кондиционер, музыка, остроумная беседа, в конце концов.

Я сказал себе, что у меня просто нет выбора, что этот парень все-таки убийца, а умные люди с убийцами не спорят. Но я почему-то уже не боялся Мелфорда. Ну не то чтобы совсем не боялся: я не стал бы, к примеру, его провоцировать и не хотел бы оказаться поблизости, когда кто-то другой будет это делать. Но сколько бы народу он ни убил, он был все-таки не Ронни Нил и не Скотт: вот их я боялся по-настоящему.

Я со вздохом кивнул, и Мелфорд тут же остановил машину. Я зашел с пассажирской стороны и влез внутрь. Пару минут мы просидели в полной тишине, а за окном меж тем мелькали дома, жилые фургоны, торговая площадь с магазином «Кей-март», [51] «Кей-март» (К Mart) – сеть универмагов корпорации «Кей-март», продающих товары по сниженным ценам. Символ недорогих товаров и услуг. спортивной лавкой и итальянским рестораном. В человеке, который выходил из «Кей-марта», я узнал Галена Эдвина, того самого парня, в доме которого я чуть было не сорвал тот самый большой куш. Это было совсем недалеко от того места, где я торговал вчера.

Увидев, что я смотрю на торговый центр, Мелфорд произнес:

– Господи, я обожаю Флориду!

– Шутишь, что ли? А вот я ее ненавижу! Жду не дождусь, когда уеду отсюда.

– А по-моему, это ты шутишь. Это же замечательный край. Ни искусства, ни безусловных ценностей. Даже никакой более или менее определенной культурной ориентации. Здесь имеют значение только две вещи – недвижимость и магазины. Гольф-клубов здесь больше, чем школ, а кварталы из сборных домов растут и развиваются, как метастазы у ракового больного. А население? Стареющие люди, которые водят машину, как безумные подростки, ку-клукс-клан, все эти заправилы наркобизнеса, а ураганы, а лето круглый год?