Уильям Лэшнер - Меченый

– Неужели ты так ее ненавидел? – спросила Моника.

– Нет. Да. Не знаю.

– Кому ты рассказал о волшебнике?

– Детективу. Он пообещал, что ничего не скажет папе с мамой, и я ему все рассказал.

– Детективу Хатэуэю? – спросил я.

– Да, точно. И он сдержал обещание. Никогда не говорил, что во всем виноват я. Он сказал, что найдет волшебника, но так и не смог это сделать.

– Хорошо, Ричард, – сказал я. – Думаю, достаточно.

– Это все? – спросил он.

– Это все. Спасибо.

Он посмотрел на Монику, и на его лице отразился отчаянный страх.

– Ты расскажешь об этом маме?

– О, дорогой, – сказала она, утирая слезы. – Тебе было всего девять лет.

– Не говори маме.

– Жить, как ты жил до сих пор, невозможно, просто невозможно. Нам нужно как следует убраться в этой комнате, нам нужно вытащить тебя из дома.

– Мне и здесь нравится.

– Так жить нельзя. Это просто невозможно.

– Я хочу так жить.

– О, Ричард, дорогой! Посмотри, что волшебник сделал с тобой. Посмотри, что он сделал со всеми нами.

Я покинул брата и сестру, агорафоба и танцовщицу, подражающую пропавшей девочке. Я оставил их в растрепанных чувствах. Моника была права: Тедди действительно виноват перед ними. Перед своей семьей, включая Шанталь. Я должен найти этого ублюдка.

И я знал, откуда начать поиски.

Но прежде следовало оставить кое-кому сообщение.

Для этого я выбрал самое непривлекательное место из всех возможных. «У грязного Фрэнка». Название говорило само за себя. А что делалось в туалетах! Такая гадость!

Забегаловка «У грязного Фрэнка», расположившаяся на углу Тринадцатой улицы и Пайн-стрит, официально именовалась притоном. В этом прибежище бородатых байкеров и хрупких, непрерывно курящих студентов-художников стояли замусоренные кабинки с низким потолком, имелась постоянная, не отличавшаяся вежливостью клиентура и играл великолепный музыкальный автомат, на котором крутились старые классические сорокапятки – маленькие виниловые пластинки. В этой забегаловке всегда висел густой сигаретный дым и царил запах немытого тела и пролитого пива.

Я нарочно опоздал, чтобы окружающая обстановка осела на его бледную мягкую кожу. Я нашел его в баре, он сидел между двумя пьяными байкерами перед стаканом вина.

– Я не знал, что в этом притоне подают красное вино, – сказал я.

Лавендер Хилл в бордовом вельветовом костюме с отвращением понюхал вино в стакане.

– Нет, не подают, – сказал он. – Это не вино, а кошачья моча, разбавленная кровью ягненка и приправленная йодной настойкой.

– Фирменный напиток.

– Хорошенькое же место вы выбрали.

– Для вас только лучшее, Лав. Я подумал, что это будет прекрасным местом для наших тайных переговоров.

– Тайных? Да, Виктор, в этом костюме – мешочная ткань, не так ли? – вы похожи на местную шантрапу. Но я не совсем подхожу для подобных мест, или вы не заметили? Если бы вы намекнули на тип заведения, в которое меня направили, я бы надел черный кожаный комбинезон.

– Не хочется признаваться, но мне жаль, что я упустил это из виду.

– О, я уверен, вы были бы очарованы моим костюмом. Тем временем я пью это ужасное пойло, из-за дыма глаза слезятся, что плохо сказывается на гриме, а неандертальцы по обе стороны от меня готовятся устроить соревнование по пуканию.

Байкер, сидящий за спиной Лава, при этих словах оторвал голову от стойки бара.

– Что ты сказал?

– Я адресовал свой комментарий не вам, сэр, – сказал Лавендер Хилл. – Будьте добры, займитесь своим пивом. Единственное, чем может привлечь это заведение, Виктор, – очень вероятная возможность пьяной драки. Ничто так не возбуждает кровь, как хорошая пьяная драка.

– Я не любитель пьяных драк.

– Я это уже понял.

– И вас не принял бы за драчуна.

– Поверьте, что вы вообще неправильно меня принимаете. Может быть, найдем более укромное место для разговора? А вот пустая кабинка. – Он соскользнул с сиденья у стойки. – Закажем пару пива? Боюсь, что пойло, которое здесь называют вином, слишком вредно для пищеварения.

Он засеменил к выгородке с грязным столом и рваной обшивкой сидений. Подошла барменша и стала наблюдать за ним вместе со мной. Это было то еще зрелище. Подойдя к кабинке, Лав заглянул внутрь, грустно покачал головой, вытащил платок и расстелил его на стуле, прежде чем усесться.

– Ваш друг? – спросила барменша, красивая женщина в черной рубашке.

– Деловой партнер.

Она посмотрела на нетронутый стакан вина.