Уильям Лэшнер - Меченый

– Хочешь повторить?

– Нет.

– Вот и хорошо, теперь, когда мы с тобой все уладили, пойди навести старушку.

По адресу в северной части города, который он мне дал, стоял маленький одноэтажный дом с террасой. Раньше в этом районе жил отец. Дверь открыла седая полная женщина. Она хорошенько рассмотрела меня, прежде чем пустить в дом. Я предположил, что это и есть та старушка, которую отец попросил навестить. Но я ошибся. Это была дочка старушки. Узнав, кто я, она покачала головой, и не прекращала качать ею, пока вела меня вверх по скрипящим ступенькам, пропахшим уксусным отваром и толченым тмином.

Дочь не одобряла затею матери.

– Я знала твоего отца, когда он еще был мальчиком, – сказала Занита Калакос в этой комнате, напоминавшей склеп. – Он был хорошим мальчиком. Сильным. И он помнит добро. Когда я позвонила ему, он сказал, что ты придешь.

– Сделаю все, что смогу, миссис Калакос. Так чем же я могу вам помочь?

– Я умираю.

– Я не врач.

– Знаю, Виктор. – Она протянула руку и похлопала меня по щеке. – Но врачи уже не помогут. Меня щупали, кололи и резали, как жареную свинью. Больше ничего сделать нельзя.

Она закашлялась, и ее тело жестоко затряслось.

– Что вам подать? – спросил я. – Воды?

– Нет, но спасибо за предложение, дорогой, – сказала она с закрытыми от горя глазами. – Слишком поздно для воды, слишком поздно для всего остального. Я умираю. Именно поэтому мне нужен ты.

– Вам нужно уладить дела с имуществом? Хотите, чтобы я написал завещание?

– Нет. У меня нет ничего, кроме нескольких браслетов и этого дома, который унаследует Таласса. Бедная девочка. Всю жизнь она посвятила заботе обо мне.

– Кто такая Таласса?

– Она провела вас ко мне.

«А, – подумал я, – та маленькая бедная семидесятилетняя девочка».

– Ты женат, Виктор?

– Нет, мэм.

Она открыла один глаз и сфокусировалась на моем лице.

– Таласса не замужем; женившись на ней, ты получишь дом. Тебе нравится дом?

– Он очень милый.

– Может, тебя заинтересует мое предложение? Может, мы все устроим?

– Нет, миссис Калакос, спасибо. Мне и так хорошо.

– Да, конечно. Мужчина с таким красивым греческим лицом, как у тебя, может найти дом побольше. Итак, возвращаемся к нашей проблеме. Я умираю.

– Вы уже говорили.

– В моей деревне, когда смерть на цыпочках входит в дом и похлопывает тебя по плечу, звонят в колокола, чтобы об этом знали все. Соседи, друзья, родственники приходят и собираются у постели умирающего. Это традиция. Последний раз, чтобы посмеяться и поплакать, уладить споры, снять проклятия. – Она двумя пальцами потерла губы и сплюнула. – Последний раз, чтобы попрощаться перед благословенным путешествием на небеса. Так было с моими дедом и бабкой, так было с моей матерью. Я приплыла на пароходе, чтобы попрощаться с ней, когда подошло ее время. Это диктовалось не желанием, а необходимостью. Понимаешь?

– Думаю, что понимаю, мэм.

– А сейчас колокол звонит по мне. Мне осталось только попрощаться. Но время бежит быстро, как бурный поток.

– Я уверен, что у вас больше времени, чем вы…

Еще один мучительный, сотрясший все тело приступ кашля заставил меня замолчать, словно удар кнутом.

– Чем я могу помочь? – спросил я.

– Ты адвокат.

– Так оно и есть.

– Ты представляешь в суде дураков.

– Я представляю людей, обвиненных в преступлении.

– Они дураки.

– Некоторые из них.

– Хорошо. Тогда ты именно тот, кто мне нужен.

Она пальцем поманила меня ближе, еще ближе.

– У меня есть сын, – тихо сказала старуха. – Чарлз. Я его очень люблю, но он большой дурак.

– Так, – сказал я. – Теперь понимаю. Чарлза обвиняют в преступлении?

– Его обвиняют во всем.

– Он сидит в тюрьме?

– Нет, Виктор. Он не в тюрьме. Пятнадцать лет назад его арестовали за преступления; их было так много, что я даже не помню за какие. В основном за кражи, но также и за угрозы и домогательство.

– Может быть, вымогательство?

– За это тоже. И за то, что он подговаривал других в этом участвовать.

– Преступный сговор.

– Его должны были судить. Ему нужны были деньги, чтобы остаться на свободе.

– Залог?

– Да. Поэтому как последняя идиотка я заложила дом. На следующий день после того, как его выпустили из-под ареста, он исчез. Мой Чарлз, он сбежал. Мне понадобилось десять лет, чтобы выкупить дом для Талассы. Десять лет непосильного труда. И с тех пор как он сбежал, я ни разу его не видела.

– Чем я могу ему помочь?

– Приведи его домой, к своей матери. Пусть он с ней попрощается.