Уильям Лэшнер - Меченый

– Почему вы это сделали, Тереза? Почему согласились передать Брэдли Хьюитту права на опекунство?

– Я думала, что у меня не было другого выбора.

– Выбор всегда есть, не так ли?

– Брэдли очень влиятельный. Мой адвокат сказал, что он все равно выиграет. Я сделала ошибку. Что сказать в свое оправдание, мистер Карл? Я думаю об этом каждый день. Наверное, я боялась.

– Чего боялись?

– Боялась того, что Брэдли сделает со мной, если я продолжу борьбу.

– Вы уверены, что это не был страх перед тем, что откроется на судебном слушании?

– Признаю, что в то время у меня были некоторые проблемы.

– Но это были не просто «некоторые проблемы», не так ли? – сказал я, открывая большую красную папку и заглядывая в документы.

– Я переживала трудный период, – сказала она.

– В чем он выражался?

– Я пила.

– Много?

– Слишком много.

– Как часто?

– Очень часто.

– Каждый день, правильно? Вы пили день и ночь и при этом ухаживали за дочерью.

– Я всегда за ней ухаживала.

– Одновременно с алкоголем вы принимали наркотики?

– Нет, наверное.

– Тереза, – сказал я, помахав большой красной папкой.

– Принимала немного.

– Сколько?

– Чего вы добиваетесь, мистер Карл?

– Я просто стараюсь вас понять. Не каждая мать согласится отдать права на опекунство своей дочери. Во время заключения этого соглашения у вас была зависимость от наркотиков?

– Не думаю.

– Что вы принимали?

– Ничего особенного.

– Марихуану?

– Да.

– Кокаин?

– Немного.

– Крэк?

– Прекратите, мистер Карл. Что вы делаете? Я лишь хочу вернуть свою дочь.

– Вы принимали крэк, когда подали ходатайство на алименты?

– Я попробовала его.

– Как часто вы его принимали?

– Не знаю.

– Знаете, Тереза. Вы стали наркоманкой, не так ли?

– Не знаю.

– Нет, знаете. Сколько стоит доза крэка? Пять баксов? Как часто вы его курили? Сколько раз в день, Тереза?

– Я переживала трудный период.

– Постоянно, да? Спуская на него все деньги, правильно?

– Это болезнь.

– Из каких же средств вы оплачивали жилье? На что покупали еду?

– Меня выселили из квартиры.

– Но не сразу. Некоторое время вы вносили арендную плату. Как вы расплачивались за все?

– У меня была работа.

– Пока вас не уволили за опоздания, так?

– Я была матерью-одиночкой.

– Как вы расплачивались за все, Тереза?

– Нашла способ.

Я заглянул в свою папку.

– Вы знаете человека по имени Герберт Спенсер?

– Нет.

– Вы знаете человека по имени Рудольф Уэйн? Вы знаете человека по имени Сэл Пуллата? Вы знаете человека по имени…

– Прекратите. Что вы делаете?

В этот момент потекли слезы.

– Вы же мой адвокат, – сказала она. – Что вы делаете? Они вас тоже купили?

– Вы продавались этим людям, не так ли?

– Прошу вас, прекратите, мистер Карл.

– Вы продавались не только этим людям, но и другим. Бесчисленное множество раз.

– Прекратите.

– Продавались, продолжая ухаживать за дочерью. Иногда она находилась в соседней комнате, не так ли? Когда вы пили со своими клиентами, принимали наркотики и продавали себя, она находилась в соседней комнате.

– Прошу, остановитесь. Умоляю вас.

– Как вы могли это делать, Тереза?

– Я не контролировала себя. Денег не было. Он оставил меня нищей.

– Вы знали, что подвергаете опасности свою дочь?

– Я делала все, что было в моих силах. Я была больна.

– Вы подписали отказ от опекунства, потому что против вас работала система, потому что ваш адвокат был подкуплен или просто из-за денег?

– Нет.

– Вы сделали это, потому что были запуганы.

– Мне нужна была помощь.

– Вы сделали это, потому что в то время не могли ухаживать за дочерью так, как она того заслуживала.

– Мистер Карл, я люблю мою Белль. Больше всего на свете.

– И передали опекунство Брэдли Хьюитту, потому что, попросту говоря, это был лучший выход для вашей дочери.

– Я была больна.

– Разумеется.

– Но это было раньше.

– А теперь вы хотите ее вернуть.

– Да.

– Почему?

– Потому что люблю ее.

– Но почему именно сейчас?

– Потому что я нужна ей.

– Но почему именно сейчас?

– Теперь я знаю, что могу по-настоящему о ней заботиться.

Я взглянул на судью. Ее лицо, обращенное к всхлипывающей Терезе, выражало что-то похожее на жалость.

– Что дальше, советник? – спросила судья.

– Я собираюсь рассказать о лечении, которое прошла мисс Уэллмен, о ее новой работе и о том, как она изменила свою жизнь, чтобы должным образом заботиться о дочери.