Томас Харрис - Ганнибал

И это очень хорошо, что здание театра столь прекрасно, потому что исполнители частенько нуждаются в любой помощи и поддержке.

Это вообще-то несправедливо, хотя и неизбежно, что музыку во Флоренции судят по тем же безнадежно высоким критериям, что и изобразительное искусство, коим знаменит город. Флорентийцы – многочисленная и понимающая толк в музыке аудитория, типичная для Италии, однако им частенько недостает истинных художников звука.

Пацци уселся в кресло подле своей жены под аплодисменты, последовавшие за увертюрой.

Она подставила ему пахнущую духами щеку. Он почувствовал, как забилось его сердце при одном взгляде на нее, одетую в вечернее платье с достаточно глубоким декольте, чтобы можно было ощутить тончайший аромат, исходящий из впадины между ее грудями. Ноты она вложила в роскошную кожаную папку от Гуччи, подарок мужа.

– Они играют значительно лучше с этим новым исполнителем на виола да гамба, – тихонько произнесла она ему на ухо.

Великолепный исполнитель на виола да гамба был приглашен в оркестр, чтобы заменить прежнего, вызывавшего ярость слушателей своим неумением; он приходился кузеном Сольято и внезапно исчез при странных обстоятельствах несколько недель назад.

Доктор Ганнибал Лектер сидел, глядя вниз, в отдельной ложе, один, во фраке и белом галстуке; его бледное лицо и пластрон манишки, казалось, плавали во тьме ложи, обрамленной позолоченной барочной резьбой.

Пацци обнаружил его, когда свет зажегся на короткое время после первой части симфонии, и в тот же момент, прежде чем Пацци успел отвести взгляд, голова доктора повернулась, как у совы, и их взгляды встретились. Пацци невольно сжал руку жены, да так сильно, что она даже оглянулась на него. После этого Пацци смотрел только на сцену, а рука его держала руку жены, ощущая тыльной стороной тепло ее бедра.

В антракте, когда Пацци повернулся к жене возле стойки бара, чтобы передать ей бокал, рядом с нею стоял доктор Лектер.

– Добрый вечер, доктор Фелл, – сказал Пацци.

– Добрый вечер, коммендаторе, – ответил доктор. И продолжал оставаться в позе ожидания, чуть наклонив голову, пока Пацци не познакомил его с женой.

– Лаура, позволь тебе представить доктора Фелла. Доктор, это синьора Пацци, моя жена.

Синьора Пацци, привычная к комплиментам, восприняла все, что за этим последовало, как нечто странновато-очаровательное. Ее муж, правда, придерживался другого мнения.

– Благодарю за честь, коммендаторе, – произнес доктор. Красный кончик его языка появился на мгновение, прежде чем он наклонился над рукой синьоры Пацци, прикоснувшись к ней губами, вероятно, чуть сильнее, чем принято во Флоренции, и достаточно сильно, чтобы она ощутила на своей коже его дыхание.

Его взгляд нашел ее глаза еще до того, как он поднял голову.

– Мне кажется, Скарлатти должен вам особенно нравиться, синьора Пацци.

– Да, несомненно.

– Мне приятно было видеть, что вы следите за исполнением по нотам. В наше время такое редко встретишь. Полагаю, вот это вас также заинтересует. – Он извлек из-под мышки портфель. Это были старинные ноты, на пергаменте, переписанные от руки. – Это из римского "Teaтро Капраника", датируется 1688 годом, когда и была написана эта вещь.

– Meraviglioso! Ты только взгляни, Ринальдо!

– Я пометил на обложке некоторые отличия от современного прочтения, когда исполнялась первая часть, – заметил доктор Лектер. – Вам, может быть, захочется сделать то же самое во время исполнения второй. Прошу вас, возьмите. Я могу потом забрать их у синьора Пацци – с вашего разрешения, коммендаторе…

Доктор смотрит прямо ей в глаза, в самую глубину.

– Как тебе угодно, Лаура, – отвечает Пацци. И тут же, под влиянием внезапно возникшей мысли: – Вы будете выступать перед Studiolo, доктор?

– Да, в пятницу вечером. Сольято ждет не дождется того момента, когда меня можно будет дискредитировать.

– Мне нужно будет заехать в старый город, – заметил Пацци. – Вот я и воспользуюсь случаем, чтобы вернуть вам ноты. Лаура, доктору Феллу придется выступить перед этими драконами из Studiolо, чтобы доказать, что он не даром ест свой хлеб…

– Уверена, что вы блестяще справитесь, доктор, – произнесла она, одарив его взглядом своих огромных черных глаз – в границах приличий, правда, почти на грани….

Доктор Лектер улыбнулся, показав мелкие белые зубы:

– Мадам, если бы это я выпускал "Fleur de Ciel", я бы преподнес вам какой-нибудь знаменитый бриллиант, например, "Кейп", чтобы вы его носили. Итак, до пятницы, коммендаторе.