Ли Чайлд - Гость

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — сказал Ричер.

— Итак, почему вы перестали звонить мисс Джекоб?

— Это касается только меня.

— Нет, это касается всех, — возразил Дирфильд. — В первую очередь, это касается мисс Джекоб, я прав? И меня тоже. Так что расскажите мне все. И не спешите радоваться, Ричер, что вы уже выбрались из глухого леса. Несомненно, Петросян был тем еще мерзавцем, но его смерть по-прежнему остается убийством, и мы можем повесить на вас очень убедительный мотив, на основании того, что в тот вечер вас видели в переулке два заслуживающих доверия свидетеля. Можно будет предъявить обвинение в сговоре с неизвестными лицами. Если вести дело аккуратно, вы проведете в тюрьме два года, лишь дожидаясь судебного разбирательства. Быть может, присяжные в конце концов вас все же оправдают, но кто может знать наперед, что придет в голову присяжным?

Ричер ничего не ответил. Джоди встала.

— Мистер Дирфильд, немедленно покиньте эту квартиру, — сказала она. — Я все еще представляю интересы мистера Ричера, и здесь не место для подобных разговоров.

Медленно кивнув, Дирфильд огляделся вокруг, словно впервые заметив обстановку кухни.

— Да, разумеется, мисс Джекоб. Так что, вероятно, нам придется продолжить этот разговор в более подходящем месте. Возможно, завтра, возможно, на следующей неделе, возможно, в следующем году. Как правильно заметил мистер Блейк, нам известно, где вы живете.

Он развернулся. Песок на его ботинках громко захрустел в тишине. Его шаги удалились через гостиную; входная дверь открылась и захлопнулась.

— Значит, ты убрал Петросяна, — сказала Джоди.

— Я его даже пальцем не тронул, — возразил Ричер.

Она покачала головой.

— Эти отговорки оставь для ФБР, хорошо? Ты подстроил, организовал, спровоцировал его смерть — не знаю, как правильнее это назвать. Ты его убрал — это верно так же, как если бы ты сам выстрелил в него.

Ричер промолчал.

— А я предупреждала тебя не делать этого, — продолжала Джоди.

— Бюро ничего не сможет доказать.

— Неважно. Разве ты не понимаешь? Оно может попробовать доказать. И Дирфильд не шутил насчет двух лет за решеткой. Обвинение в бандитских разборках? Любой суд поддержит его обеими руками. Никаких освобождений под залог, постоянные переносы рассмотрения дела, прокурор будет потирать руки от радости. Это не пустая угроза. Ты у ФБР в руках. О чем я тебе уже говорила.

Ричер молчал.

— Зачем ты это сделал?

Он пожал плечами.

— По многим причинам. Сделать это нужно было обязательно.

Наступило длительное молчание.

— А мой отец согласился бы с тобой? — наконец спросила Джоди.

— Леон? — сказал Ричер. Его мысли вернулись к фотографиям из папки Козо. Свидетельствам творчества Петросяна. Снимки убитых женщин, уложенных в позы фотомоделей из модных журналов. Изувеченных, растерзанных. — Ты шутишь? Леон поддержал бы меня, не раздумывая ни секунды.

— И сделал бы то, что сделал ты?

— Скорее всего.

Джоди кивнула.

— Да, вероятно, ты прав. Но посмотри вокруг, хорошо?

— Что я должен увидеть?

— А что ты видишь?

Ричер огляделся.

— Квартиру.

— Мою квартиру, — кивнула она.

— Ну и?

— Я здесь родилась и выросла?

— Разумеется, нет.

— А где я выросла?

Он пожал плечами.

— Как и я, на военных базах, разбросанных по всему свету.

— Где мы с тобой познакомились?

— Ты сама прекрасно это знаешь. В Маниле. На военной базе.

— Помнишь то бунгало?

— Конечно, помню.

Джоди кивнула.

— И я тоже помню. Крохотное, пропитанное вонью, и с тучами тараканов размером с ладонь. И знаешь что? Это было лучшее место, где я жила в детстве.

— И?

Она указала на свой кожаный чемоданчик, набитый юридическими бумагами.

— Что это?

— Твой чемоданчик.

— Совершенно верно. Не винтовка, не карабин, не огнемет.

— И что?

— А то, что теперь я живу в квартире в Манхэттене, а не на военной базе, и вместо стрелкового оружия ношу чемоданчик.

Ричер кивнул.

— Мне это прекрасно известно.

— А знаешь, почему?

— Полагаю, потому, что ты этого хочешь.

— Вот именно. Потому что я этого хочу . Я сделала сознательный выбор. Сама. Я выросла в армии, как и ты, и если бы захотела, могла, как и ты, стать военным. Но я не захотела. Я захотела учиться в университете, на юридическом факультете. Я захотела устроиться на работу в крупную фирму и со временем стать партнером. И почему?

— Почему?

— Потому что я хотела жить в мире, где правят законы.