Роберт Харрис - Индекс страха

— Послушайте, Билл, — ответил Хьюго, — разве это так рискованно? Все авиалинии в наши дни — достаточно хрупкие вложения. Эта позиция меня совершенно не смущает.

Однако он перешел к защите, и Хоффман понял, что Квери заметил подъем европейского рынка: если такая тенденция пересечет Атлантику, то их может увлечь течение, и им придется продавать с потерями.

— «Виста эруэйз», — сказал Клейн, — имеют двенадцать процентов роста по пассажирским перевозкам в последнем квартале и, по прогнозам, получат девять процентов прибыли. Они только что закупили новые самолеты. Я также не понимаю смысла этой позиции.

— «Уинн резортс», — прочитал со следующего экрана Хоффман. — Без малого миллион по сто двадцать четыре доллара.

Он недоуменно нахмурился. Такие огромные ставки на понижение не были характерными для обычного комплекса мер ВИКСАЛ.

— Ну а это меня и вовсе поражает, — заявил Клейн, — потому что в первом квартале у них был рост с семи и четырех десятых миллиона до десяти, с дивидендами в размере двадцати пяти центов на акцию, и у них появился новый курорт в Макао. Настоящая лицензия на прибыль — только на настольных играх они заработали двадцать миллиардов за первый квартал. Вы позволите? — И не дожидаясь разрешения, он наклонился, схватил мышь и начал быстро просматривать последние продажи.

От его костюма пахло так, словно он только что вернулся из химчистки; Хоффману пришлось слегка отодвинуться.

— «Проктор энд Гэмбл», шесть миллионов по шестьдесят два… «Экселон», три миллиона по сорок один с половиной… и все опционы… Господи, Хоффман, на землю скоро упадет астероид?

Он почти прижался лицом к монитору и, вытащив блокнот из нагрудного кармана, принялся быстро записывать цифры. Но Квери протянул руку и ловко выхватил блокнот.

— Непослушный мальчик, Эзра, — сказал он. — Вы же знаете, в нашем офисе нет бумаги. — Он вырвал страничку, скомкал ее и засунул в карман.

— Скажите мне, Алекс, такая резкая игра на понижение… — вмешался Франсуа де Гомбар-Тоннель, любовник Эльмиры. — Компьютер принимает решения самостоятельно, или требуется вмешательство человека, чтобы претворить их в жизнь?

— Совершенно независимо, — ответил Хоффман, стирая с экрана детали продаж. — Сначала алгоритм определяет акции, которыми он намерен торговать. Затем изучает имеющиеся тенденции за последние двадцать дней. После чего осуществляет покупку или продажу таким образом, чтобы рынок ничего не заметил, а цены не изменились.

— Получается, что весь процесс полностью автоматизирован? И ваши трейдеры — лишь пилоты аэробуса?

— Очень точное сравнение. Наша система общается непосредственно с брокерами, после чего мы используем их инфраструктуру, чтобы осуществить покупку или продажу. Брокерам теперь никто не звонит.

— Однако я надеюсь, что существует какой-то контроль со стороны человека? — спросил Иен Моулд.

— Да, все происходит, как в кабине аэробуса, — осуществляется постоянное наблюдение, но вмешательство требуется только в исключительных случаях, когда что-то идет не так. Если у кого-то из наших парней из отдела исполнения возникают сомнения, естественно, он может все остановить — и тогда решение принимаю я или Хьюго, или кто-то из наших старших менеджеров.

— И такие случаи имели место?

— Нет, с ВИКСАЛ-4 пока ни разу.

— Сколько сделок система осуществляет в день?

— Около восьмисот, — ответил Квери.

— И всякий раз решение принимает алгоритм?

— Да. Я не помню, когда в последний раз что-то покупал или продавал сам.

— Вашим основным брокером является «АмКор», ведь вы с ним уже давно сотрудничаете?

— Сейчас у нас несколько основных брокеров, мы работаем не только с «АмКор».

— Какая жалость, — рассмеялся Эстербрук.

— Со всем глубочайшим уважением к Биллу, — сказал Квери, — мы не можем позволить себе, чтобы одна фирма брокеров знала все наши стратегии. В данный момент мы используем крупные банки и брокеров фондовой биржи: три для обыкновенных акций, три для промышленных изделий и пять для вложений с фиксированным доходом. А теперь давайте взглянем на техническое обеспечение.

Когда группа двинулась дальше, Квери отвел Хоффмана в сторону.

— Я что-то путаю, — тихо сказал он, — или эти позиции в самом деле выглядят сомнительно?

— Да, они показались мне излишне уязвимыми, — согласился президент, — но у нас нет оснований для тревоги. Кстати, теперь я припоминаю, что Гана хочет созвать встречу Комитета риска. Я сказал ему, что поговорю с тобой.