Дэвид Вилтц - Дар сопереживания

– Он тебя сюда привел, и, похоже, ему придется тебя выручать. – Солин упер пах Кейну в лицо. – Что ты теперь скажешь, сосун? Не хочешь использовать свою поганую пасть по прямому назначению?

Резкий удар предплечья Кейна снизу вверх едва не оторвал Солина от пола и согнул его почти пополам. Со смертельно побледневшим лицом Солин отшатнулся, страшно хрипя и зажимая пах обеими руками. Кейн по-прежнему спокойно сидел в кресле. Солин медленно обвел взглядом товарищей, как бы ища поддержки или утешения. На его лице сквозь боль проступило выражение горькой обиды, словно Кейн его обманул, и он ждал, что кто-нибудь за него вступится. Но все в комнате потрясенно застыли, не в силах пошевельнуться. Его подстрекатель – Харт – был ошарашен не меньше остальных.

– Теперь сядь, – все так же негромко проговорил Кейн. – Мы и так уже потеряли из-за тебя достаточно времени.

Паралич, наконец, отпустил легкие Солина, и он прохрипел, упав на колени:

– Я с тобой не закончил, сука.

– Думаю, мы должны исключить его из наших рядов, – сказал Кейн, глядя на Говарда. – Он слишком глуп, чтобы когда-нибудь чему-нибудь научиться, и слишком злобен для дрессировки. Ты согласен?

Говард, казалось, не понял, чего от него хотят, и, как недавно Солин, обвел взглядом товарищей, словно ища ответ на их лицах.

Кейн стремительно поднялся и нанес Солину сильнейший удар ногой в грудь, от которого тот грохнулся спиной об пол, беззвучно ловя ртом воздух. Кейн схватил его за лодыжки и выволок в прихожую.

– Он вышел из игры, – сказал Кейн, вернувшись в гостиную и закрывая за собой дверь.

Члены «братства» сидели как громом пораженные. Только Бородин внезапно ожил, вскочил на ноги и башней навис над Кейном. Майра внутренне сжалась от страха за новенького. Хотя жестокость Кейна и на нее подействовала ошеломляюще, она невольно почувствована восхищение перед легкостью и решительностью, с какими он разделался с Солиным. Но с Бородиным ему, конечно, не справиться, подумала девушка.

– Мы не говорили, что хотим избавиться от него, – сказал Бородин.

– Так решил наш вождь, – парировал Кейн, казавшийся странно спокойным перед богатырской фигурой Бородина.

– Но мы этого не говорили, – повторил Бородин, выделив голосом «мы».

– Наша организация – не демократическая партия, – сказал Кейн. – Наш вождь отдает приказы, и мы их выполняем. Понятно?

– Я тебя не знаю, – прорычал Бородин, по меньшей мере на голову возвышаясь над Кейном.

– Ты только что познакомился со мной.

– Я тебя не знаю, – тупо настаивал Бородин.

– Сядь, – скомандовал Кейн тоном, которым разговаривал с Солиным.

Говард решил вмешаться и проговорил: «Я думаю...», но было предельно ясно, что всем наплевать, что он думает. Майра поморщилась от беспомощности брата. Огромный кулак Бородина сжался для удара ниже пояса. «С ним так просто не справишься, как с Солиным, – вновь подумала девушка. – Он раздавит Кейна». Майра не могла понять, радует ее эта перспектива или огорчает.

– Сядь на место, – раздельно проговорил Кейн. Внезапно в его руке что-то появилось. Он держал это что-то около своего бока, но так, чтобы Бородин мог это видеть. Майра присмотрелась; он сжимал шило для колки льда.

– Сядь, – повторил Кейн без злости и угрозы. Он не кажется опасным, отметила Майра, но его действия внушают страх.

Бородин послушно сел.

– Это верно, что ты меня не знаешь. Все вы меня не знаете, – заговорил Кейн. – Наш вождь только представил меня вам, поэтому я покажу вам кое-что. – Он опустил ладонь на пачку лежавшей на столе Майры писчей бумаги. – Как и все вы, я здесь, чтобы служить нашему вождю. Вместе мы под его руководством достигнем наших целей. Его цели – наши цели. Его желания – наши желания. Его нужды – наши нужды. Наш вождь знает, что у нас множество врагов. Наш народ всегда окружали и преследовали враги. Сегодня они не менее опасны и коварны, чем в прошлом. Однако сегодня мы знаем, как с ними бороться. Сегодня мы можем говорить с ними на единственном языке, который они понимают, – языке силы. Разумом нам не усмирить наших врагов, но мы можем заставить их бояться нас. Они боятся того, что не поддается их пониманию и контролю. Наше «братство» станет орудием, которое нагонит на них страху. Это потребует от нас всей нашей смелости, преданности и самоотверженности. Я хочу доказать вам, что обладаю необходимой смелостью и самоотверженностью.

Члены «братства» увлеченно слушали. Майра никогда раньше не видела их такими – почти разумными существами. Что на них больше подействовало, гадала она: речь Кейна или расправа над Солиным? И кто этот вождь, о котором он говорит с таким почтением? Неужели ее брат Говард?