Рассел Эндрюс - Икар

— Пожалуйста.

— Прости, — сказала она и сама не поверила тому, что произносит это слово.

Она была такой сильной. Или жестокой? Или, хуже того, саморазрушительной?

Она смотрела, как он отворачивается, разочарованный и обиженный, как он выходит за дверь, как медленно и понуро шагает по мощеной улице. Он шел очень медленно. Слишком медленно.

Тут снова зазвонил телефон. Это оказался художник, у которого появилась еще пара вопросов. Она что-то ответила ему, практически не слыша вопросов, потому что напряженно размышляла над окончанием такого чудесного дня, над тем, что бы это значило, когда тебя так расстраивают. И решила, что надо будет на днях навестить Кида. В ближайшее время. И еще она поняла, что ей придется сделать.

И почему.

В середине марта Кид объявил, что пора приступать к финальному рывку.

— Ты достаточно окреп, и можно перейти к четвертому этапу, — сказал он. — Я думаю вот что: если бы ты остановился сейчас — в смысле, перестал прогрессировать, — то мог бы и так прожить. Твое тело практически вернулось к норме, травмы, можно сказать, залечены. Боль еще есть, я знаю, но терпимая.

Джек обдумал все это и кивнул.

— Большей частью да. Терпимая.

— Ты можешь так жить, но мне бы этого не хотелось. Так не должно быть, — продолжал Кид. — На данном этапе проблема не в боли как таковой, а в том, чтобы укрепить организм. Вопрос в том, насколько сильным мы можем тебя сделать, а ответ таков: тебе должно хватить сил для того, чтобы избавиться от страха.

— А что это у тебя выше локтя?

Кид опустил глаза. Из-под рукава футболки выглядывала белая повязка.

— Ничего такого, — ответил он.

— Что случилось?

Кид помедлил.

— Это порез.

— Как это произошло?

Кид смутился. Прикусил нижнюю губу с такой силой, что она побелела, неловко повертел головой и наконец выдавил:

— Гробовщица.

— Это она тебя порезала?

— Я… я заговорил с ней о разрыве. Она расстроилась и…

— Кид, она это сделала… ножом?

Кид кивнул:

— Это получилось случайно.

— А мне кажется, ситуация выходит из-под контроля.

— Послушай, мы могли бы не разговаривать об этом? Мне больше не хочется говорить о Команде.

— Почему?

Кид вынул из кармана небольшую карточку.

— В теле шестьсот групп мышц, и они составляют сорок процентов веса твоего тела.

— Что происходит? Почему ты не хочешь говорить о…

Не обращая внимания на вопросы Джека, Кид продолжал, не отводя глаз от карточки:

— И сейчас мы с тобой, работая этими мышцами, отправимся в город.

— Кид…

— Нет!

Джек даже испугался, с каким пылом Кид выкрикнул это слово. Он молчал до тех пор, пока Кид не отвел глаза от карточки, пока их взгляды не встретились. Тогда Джек кивнул. Он кивнул, и у него мелькнула вот какая мысль: «Он уже убегал. Я не хочу, чтобы он убежал еще раз. Что-то происходит, и я этого не понимаю, но мне бы не хотелось его оттолкнуть. Я не хочу, чтобы он убежал». В общем, он только кивнул и промолчал, тем самым давая Киду понять, что готов сменить тему.

— Вот расписание.

Кид постучал кончиком пальца по карточке. Но больше он ничего не успел сказать, потому что в комнату вбежала Мэтти.

Она испуганно огляделась, будто ожидала увидеть что-то неприятное, неправильное, и явно удивилась, что здесь все в порядке.

— Что это был за крик? — спросила она, и, хотя ее голос звучал спокойно, глаза сердито сверкали. Ее гнев был направлен на Кида, но тот молчал, и Мэтти сказала: — Не надо тут кричать и всех расстраивать.

— Все нормально, Мэтти, — заверил ее Джек.

— Я не хочу, чтобы он на вас орал. Не хочу, чтобы он вам делал больно. Вы и так натерпелись. — Она снова сердито зыркнула на Кида. — Ты понимаешь, что я тебе говорю?

— Да, — ответил Кид едва слышно.

— Один раз ты уже сделал ему больно. И больше не сделаешь, — объявила Мэтти, глядя на Кида в упор.

— Ты права. Прошу прощения.

Она стояла в дверях и испепеляла Кида взглядом, пока Джек не сказал:

— Все нормально, правда. Честное слово.

Мэтти кивнула, удовлетворенная своей работой, развернулась и отправилась в кухню. После неловкой паузы Кид проговорил:

— Она тебя защищает.

— Да.

— Что ж, правильно делает.

— Правильно или нет, но я этому рад.

Кид кашлянул, снова постучал пальцем по карточке и сказал:

— О'кей. Пока будем встречаться четыре раза в неделю.

Джек нахмурился и просмотрел записи на карточке. Несколько столбцов, аккуратно набранных на компьютере. Упражнения были просто невыносимые. Кид хотел, чтобы он делал вещи, которых он делать не мог.