Рассел Эндрюс - Икар

Он кивнул. И снова слова не понадобились. Он подал ей свою кредитную карточку, а когда она собралась снять колье, он жестом остановил ее. Взял ее под локоть и сказал: «Нет. Теперь оно ваше».

Через три месяца она уволилась с работы.

Через шесть месяцев после этого они поженились.

До свадьбы она узнала, чем он зарабатывает на жизнь. И ее это не обеспокоило. Конечно, то, что его имя постоянно мелькало в новостях, ее немного смущало — она была человеком очень скромным и скрытным и понимала, что теперь все пойдет по-другому, — но все-таки это было так волнующе. А этого ей хотелось больше всего, она это отлично знала. Не денег. Не секса. Не любви. Волнения. На следующий день после их помолвки ее фотография появилась на первой странице «Пост», и старые подружки, которых она не видела месяца три, позвонили ей и спросили: «Ты соображаешь, что делаешь?» Она не соображала. Ей было все равно. Она считала, что он ничем не отличается от любого другого преуспевающего бизнесмена. Ее не тревожила моральная сторона того, чем он занимался, не беспокоило то, что она станет частью всего этого. У нее вообще ни с чем не было проблем до свадьбы.

До этого грандиозного события они почти все время проводили вместе. Беспрерывно разговаривали — он был умен, проницателен и потрясающе образован. Она рядом с ним чувствовала себя невеждой и снова засела за книги. В основном за исторические, это он поощрял, но и романы она тоже читала. И еще она изучала биографии бизнесменов, политиков и лидеров социальных движений. Он обожал развлекать ее, а она оказалась неплохой хозяйкой дома. Она могла быть располагающей и гостеприимной, а могла стать невидимкой и всегда инстинктивно чувствовала, когда какой из этих талантов употребить. В сексе они друг друга устраивали. Не сказать чтобы он был самым лучшим любовником, но у него хватало страстности, и с физической стороной все обстояло нормально, а порой все получалось даже романтично, потому что и он и она были влюблены.

Брачная церемония состоялась в помпезной католической церкви в центре Лонг-Айленда; застолье закатили в особняке отца Джо неподалеку. Все устроили элегантно и со вкусом. Было почти пятьсот приглашенных, и из них всего десять — ее друзья. Она понимала, что после замужества эти дружеские связи потускнеют, а потом и вовсе растают, но это ее тоже не пугало. Ей было все равно.

Однако ее обеспокоило то, что произошло, когда они разрезали свадебный торт.

Он надел на ее палец обручальное кольцо, они произнесли клятвы. Их поцелуй получился долгим и страстным, и гости радостно смеялись и аплодировали. Потом они танцевали — прекрасная пара скользила по паркету, а затем подошли к столу, на котором возвышалось трехэтажное творение из шоколада и вишен. Она, полная любви, улыбаясь, взяла нож и приготовилась вонзить его в свадебный десерт, но он быстро схватил ее за руку, и она почувствовала, что не может шевельнуться. Он крепко сжал ее руку и очень тихо произнес: «Не сама. Со мной. Мы сделаем это вместе. Ты ничего не будешь делать сама. Ни теперь, ни когда-либо в будущем».

На миг ей показалось, что он шутит. Она вопросительно улыбнулась и произнесла: «Милый, что ты?..»

Вопрос остался недоконченным, потому что этого не потребовалось. Она заметила выражение его глаз. И оно ее напугало. У нее подкосились колени. Он решил, что от волнения. Он решил, что она вне себя от чувств. Но это было не так.

В его взгляде она прочла: «Ты моя».

Она стала собственностью. Его собственностью.

Через несколько часов они сели в самолет и полетели на острова Педро в Карибском море, где их ждала чудесная вилла на вершине холма, с четырьмя спальнями и видом на море, с поваром, горничной и шофером, который должен был возить их на пляж и в городок за покупками. И все это — только для них двоих. Они ели не спеша, целовались, во время роскошного ужина он гладил ее колени, а потом они занимались любовью и делали это медленно и с чувством. Все было настолько прекрасно, что она стала думать, уж не померещилось ли ей то, что произошло, когда они разрезали свадебный торт. Эта мысль ее так радовала, что она целовала Джо и ворковала — только из-за того, что испытывала такое облегчение. Она говорила ему о том, в каком стиле ей хотелось бы обставить дом, говорила, что не хочет приглашать дизайнеров, что мечтает все сделать сама, а если получится дольше, ну и что же, зато им обязательно понравится все, что будет их окружать.

И тут он заговорил. От его слов она промерзла до костей. «Когда у нас появятся дети, — сказал он, — тебе не нужно будет заботиться об именах. Имена для них уже выбраны».