Рассел Эндрюс - Икар

— С тобой все будет хорошо, Джек.

И тут он узнал этот голос. Прекрасный голос, который так настойчиво и нежно утешал его, будто чья-то прохладная рука прижималась к его лихорадочно горячему лбу. Это была Кэролайн. Как он мог не узнать ее? И почему он ее не видел? Где она была? Где был он сам?

Неожиданно голос перешел в шепот, а шепот зазвучал так близко, что он почувствовал, как ее волшебное дыхание согревает его ухо.

— Ты должен поправиться, Джек. Понимаешь? Мне нужно, чтобы ты поправился.

Он почувствовал, как она берет его за руку и сжимает его пальцы. Он не ощущал больше ни одной части своего тела, словно все остальное не существовало, но он чувствовал, как ее рука надавливает на тыльную сторону его ладони, чувствовал, как настойчиво прикасается к ладони ее большой палец.

— Я люблю тебя. Я люблю тебя сейчас и всегда буду любить тебя, и мне нужно, чтобы ты поправился, чтобы я могла показать тебе, как сильно я тебя люблю.

Джек снова попробовал ответить ей, но не смог. А потом и слышать ее перестал. Его будто бы окутало плотным туманом. Он пытался дотянуться до нее, пытался вернуть ее, но ничего не находил. Она ушла, и он остался один.

Только потом, гораздо позже, Джек Келлер решил, что жизнь ему сохранили два момента.

Во-первых, конечно, Кэролайн. В этом он нисколько не сомневался.

Потому что после того первого визита она снова посещала его. Много раз. И в Виргинии, и в Нью-Йорке — когда он стал транспортабелен. И всякий раз, чувствуя, что она рядом с ним, он становился сильнее и был готов еще решительнее бороться с тем, что не давало ему двигаться и пыталось его уничтожить. Когда она была рядом, она держала его за руку и прикасалась к его щеке, что-то шептала ему, подбадривала и умоляла перетерпеть страдания, потому что впереди их обоих ждали огромные радости. Для того чтобы позвать его в будущее, она разговаривала с ним о прошлом, о времени, которое они провели вместе, и, хотя он по-прежнему не видел ее, по интонациям ее голоса он понимал, что она улыбается, что она так красива, как только может быть, а это означало — необыкновенно красива.

— Ты помнишь, как мы с тобой впервые были близки? — спросила она.

Да, конечно, он хорошо это помнил, до последних мелочей. Невозможно забыть нечто настолько восхитительное, но он с наслаждением слушал, как об этом рассказывает она, и воспоминания принесли ему радость, словно близость опять стала возможна впервые после всех этих лет.

— Я так нервничала, — продолжала Кэролайн. — Но нервничала по-другому. Не так, как волнуются девственницы, господи, дело было совсем не в этом, но я еще никогда не занималась любовью с кем-то настолько важным для меня. Это было не просто свидание, не просто секс. Мы проверяли, выдержим ли постоянство чувств. Понимаю, это звучит не слишком романтично, но я уже тогда так мыслила. И все же было романтично, почему-то я знала, что и ты думаешь так же. Если бы тебе оказалось плохо со мной, если бы я тебя разочаровала, ну… я не пережила бы этого. А мысль о том, что ты можешь меня не удовлетворить, мне даже в голову не приходила. Я сходила по тебе с ума. Ты знал? Наверное, нет. А может быть, отчасти догадывался. Я не выказывала всех своих чувств. Ну, может быть, совсем немножко. Я боялась, хотя даже не смогла бы сказать, чего боюсь. Возможно, я боялась того, как сильно я тебя люблю. Помнишь? Мы пошли в твою комнату в кампусе. Ты всюду расставил свечи. Купил бутылку хорошего вина. Французского, жутко шикарного. Поставил пластинку Джони Митчелл. [13] Джони Митчелл (наст. имя Роберта Джоан Андерсон) — американская певица, автор песен. Обладательница премии «Грэмми» 1996 года за диск «Turbulent Indigo». Тебе она совсем не нравилась, но ты знал, что я ее люблю. Помнишь, как мы с тобой разговаривали? Как мы понимали, что мы здесь для того, чтобы заняться любовью? Это обязательно должно было случиться, поэтому мы не спешили. Просто говорили, говорили, говорили — час за часом. Мы лежали на твоей кровати. Иногда прикасались друг к другу, иногда нет. А потом я очутилась в твоих объятиях, но мы все равно еще о чем-то говорили, пока я тебя не поцеловала. Я не могла больше терпеть, я должна была это сделать. Ты положил руку мне на грудь, я это помню. А потом… потом твои руки я чувствовала везде. Они были такие нежные. Мы целовались, обнимались, сливались в порыве любви, слушали Джони Митчелл и не отрывались друг от друга до следующего утра. Я до сих пор помню все. Не просто помню, а чувствую. Каждое прикосновение, каждый поцелуй. Как славно было быть молодыми…