Питер Абрахамc - Репетитор

— Не двигайтесь! — сказала она.

Зиппи бегал вокруг и безумно лаял. Джулиан не двигался. Он собирался с силами, готовясь продолжить борьбу. Он расслабился, надеясь, что она инстинктивно сделает то же самое. Она не сделала этого. Не спуская с него глаз, она нащупала телефон, взяла его в руки и набрала девятку.

В этот момент Зиппи прыгнул и вонзил зубы в правое плечо Джулиана. Джулиан закричал от боли, нестерпимой боли. Джанет перевела взгляд на собаку, и в этот момент он ногами выбил телефон из ее рук. Он уже не чувствовал лезвие ножа на шее. Пора. Он дернулся. Через мгновение нож оказался у него в руке, правда, в левой, но и это неплохо. Еще мгновение, нет, несколько мгновений, потому что нужно было нанести несколько ударов; Джанет перестала быть героем его книги. Ей там нечего было делать с самого начала.

Теперь Зиппи. Он так и не разжал челюсти. Как он посмел больно кусаться своими зубами и злобно рычать? Вот так. Его тоже больше нет.

Джулиан не любил беспорядок. А здесь царил полный бардак во всем. Но сначала надо прислушаться. Он прислушался, но ничего не услышал. И снаружи, и внутри было тихо. Потом нужно было привести себя в порядок. Он разжал челюсти Зиппи. Это было непросто и очень болезненно, он чуть не заорал снова. После этого он проверил бирку на ошейнике пса. Все прививки, как Джулиан и предполагал, были сделаны вовремя.

Он направился в ванную, снял рубашку, промыл рану теплой водой с мылом, обработал перекисью водорода, которую нашел в шкафчике, намазал бацитрацином и наложил бинт. В отражении зеркала он выглядел вполне спокойным, даже стал как-то красивее. В нем было больше жизни, чем когда-либо, особенно после того, как он смыл кровь — кровь млекопитающего — со своего лица. Джулиан прошел в гостиную и налил себе добрую порцию виски «Хайлэнд Парк». Руки почти не тряслись.

Он поднялся наверх и погасил везде свет, чтобы дом выглядел спящим. Потом выглянул на улицу. Дом мистера Стромболи тоже был темным. Как же он мог упустить из виду их отъезд? Но с другой стороны, даже он не способен уследить за всем. В остальных домах по соседству с домом № 37 по Робин-роуд свет тоже был погашен. Джулиан вышел, взял лыжи, ботинки и палки из машины Джанет, принес их в дом и положил в прихожей. Потом запер дверь и поехал на ее пикапе в Киллингтон.

Несмотря на поздний час, последние машины с желающими покататься на лыжах все еще ехали по шоссе, но дорога к горе Бэр была пустынной. Джулиан доехал до основной базы. На парковке машин было мало, и в них никто не сидел. Света тоже нигде не было, только где-то далеко слышался гул снегоходов, прочищающих дорогу. Джулиан припарковался у базы. На переднем сиденье он нашел лыжные перчатки, которые были ему явно велики, и лыжную маску, взял их — ночь была очень холодная, — закрыл машину, положил ключи в карман и ушел с парковки.

Джулиан пошел по дороге, которая вела от горы Бэр до шоссе, повернул в сторону города и увидел указатель: «Автобусная остановка». Он пошел в направлении, указанном стрелкой, нашел остановку и сел на скамейку. Холодная ночь и еще более холодный рассвет. Джулиан был не единственным пассажиром, севшим в то утро в автобус в лыжной маске.

Итак, организационные проблемы решены, осталось ликвидировать беспорядок. Какой он все-таки творческий человек! Это была последняя мысль, которая пришла ему в голову, прежде чем он уснул на заднем сиденье автобуса. Тепло и автобусная тряска усыпили его.

Обращай внимание на мельчайшие детали каждого предмета. А почему бы и нет? Наслаждаясь напоследок солнышком, сидя на террасе аэропорта (обратный рейс задерживался на несколько часов), Руби потягивала «Корал сплэш», который был очень похож на «Спрайт», только голубого цвета, а на дне бутылки плавала ярко-красная вишенка, которая являла собой коралл, и высматривала мельчайшие детали. Она столько всего узнала и поняла во время этой поездки. Во-первых, она могла задерживать дыхание и нырять на глубину до пятнадцати футов, при этом она иногда находила на дне омаров. Их усики торчали из-под камней, и они были очень подвижными. Во-вторых, люди на Багамах говорили по-английски совсем не так, как дома. Сначала ей было очень трудно их понять, потом она внезапно стала понимать их очень хорошо, а потом и сама стала говорить точно так же. В-третьих, она непременно должна разбогатеть и купить себе здесь дом. В-четвертых, европейцы-мужчины носили крошечные плавки, но несмотря на это вели себя как ни в чем не бывало. В-пятых, и чего это люди так трясутся над икрой?