А Брэди - Обман

ДПЗ поставил на меня официальное клеймо безумия. Это всего лишь вопрос времени – когда все откроется и последствия окутают меня, словно облако смерти.

Я смотрю на этот злой, искусственный город. Эдди больше нет. Разноцветные огни на Таймс-сквер освещают темные тучи и туман, и это напоминает мне грязноватые оттенки засаленных бейсболок, которые носил Эдди.

Мое левое колено неожиданно подгибается, и я хватаюсь за перила, чтобы не упасть. На балкон выскальзывает официант, заменяет мой пустой бокал из-под шампанского на полный и сообщает, что скоро полночь. Мы с ним одни на балконе, и я слышу крики толпы внизу, начинающей обратный отсчет. Оборачиваюсь, чтобы заглянуть внутрь: свет люстр и огоньки елки сливаются в одно слепящее пятно, но я успеваю увидеть Лукаса. Он выкрикивает цифры вместе со всеми, обнимая одной рукой блондинку, а другой брюнетку. Я смотрю, как пялятся на него обе женщины, и в тот момент, когда внизу подо мной взрываются миллионы хлопушек и конфетти устремляются вверх, Лукас притягивает к себе брюнетку и впивается ей в губы страстным поцелуем. Оторвавшись от ее рта, он ловит мой взгляд, улыбается и пожимает плечами. Я поднимаю свой бокал – салют, Лукас! – обнимаю за шею официанта и целую его. Я целуюсь с незнакомцем и думаю о Дэвиде, который где-то в эту секунду целуется с Джули. Наконец я отрываюсь от бедного парня, и при виде его шокированного лица мне становится тошно.

Конечно, меня тут же охватывают страх и паранойя. Я одним глотком выпиваю шампанское и беру с подноса еще один бокал. Официант достает из кармана зажигалку и дает мне прикурить, а потом удаляется внутрь. Теперь я стою на балконе совсем одна. Вокруг, как снежинки, кружатся и падают конфетти, а снизу слышится пение. Мои мысли возвращаются к Лукасу. Я знаю, что мне следует немедленно его забыть и больше никогда не вспоминать. Я не из тех, кто дает себе обещания на Новый год, но сегодня ночью я решаю, что Лукас должен исчезнуть из моей жизни. На сей раз я отпускаю его по-настоящему. Я перевешиваюсь через перила, меня рвет, и я вижу, как моя голова-шарик взлетает и уносится в сияющее синтетическое небо.

С того дня, как Ричард стал свидетелем моей истерики, мы не обменялись ни словом. Даже воздух между нами кажется особенно плотным – так много у нас обоих тайн, и ни он, ни я не хотим в них признаваться. Ни себе, ни окружающим. Когда я не на работе, еще могу притворяться, что меня не ранило насмерть пулей, выпущенной психиатрами из ДПЗ, и я не истекаю кровью. Медленно, пока не умру. Но стоит мне только выйти утром из метро и направиться к «Туфлосу», как сердце проскакивает в горло и начинает биться там.

Поэтому Эдди покончил жизнь самоубийством? Поэтому чуть не умерла Адель? Потому что я плохой специалист? Потому что я проявила небрежность? Меня не уволили, не перевели на другую должность, меня вообще ничто не коснулось. Возможно ли, что мне в самом деле удалось проскользнуть в щель?

Рэйчел еще раз спрашивала меня о резюме, и я опять их не отдала. Теперь я действительно все закончила. Все, кроме своего собственного. Может, мне сказать, что я отдала свое заключение кому-то еще, чтобы он написал резюме? Например, Дэвиду? Это профессионально неэтично – решать за себя, пригодна ли я к занимаемой должности. Но, учитывая хаос, царящий сейчас в «Туфлосе», все законы этики, кажется, полетели к черту в пекло. Может, мне и удастся как-то проскочить.

В любом случае я считаю, что результаты тестирования и интервью, должно быть, все-таки ошибка. Я не могла настолько ослабить контроль над собой, чтобы позволить кому-то увидеть себя настоящую. Я начинаю думать, как же эта ошибка могла быть допущена и что мне с этим делать, но Ричард неожиданно прерывает мои размышления.

– О’кей, у нас осталось пятнадцать минут. Я готов поработать с историей болезни.

– С чем? – резко переспрашиваю я.

– С историей болезни. С теми бумагами, что вы мне постоянно подсовываете. И повторяете, что нужно их заполнить. Вспомнили? – Вроде бы он говорит искренне. И вроде бы он и правда старается придерживаться плана лечения, несмотря на тот факт, что с того времени, как он сюда попал, и до сих пор он не сделал ни одной попытки хотя бы начать со мной сотрудничать.

– О боже мой. Вы хотите заполнить анкеты? Сейчас?

– Вы сказали, что это обязательно нужно сделать. Так что да, хочу.

– О господи. О господи, этого не может быть. – Я сжимаю зубы. – Отлично. Знаете что? – Я улыбаюсь одними губами. – Это просто отлично. Мы поработаем над этой гребаной историей болезни.