А Брэди - Обман

Еще я помню, что Рэйчел пришлось взять все в свои руки, потому что Гэри никак не мог успокоиться, овладеть собой и связно все изложить. Она сделала несколько копий с важными выдержками из истории болезни Эдди, выделенными маркером, раздала их нам и попросила «поделиться» с соседом. Моим соседом, как обычно, был Дэвид. Я, как всегда, умирала от нереально сильного похмелья, и Дэвид как раз тихонько указал мне, что в волосах у меня застрял бычок от сигареты. Не привлекая внимания, он незаметно вытащил его, и мы молча сконцентрировались на бумагах. И хотя это была лишь часть истории болезни Эдди, пачки листов оказались довольно толстыми. Записи были испещрены дополнительными заметками, некоторые куски вычеркнуты, диагноз несколько раз изменен. Кроме того, повсюду были наклеены липкие листочки с различными приписками и другие липкие листочки поверх этих. Это была история болезни, передаваемая от специалиста к специалисту, после того как очередной психолог осознавал, что уже исчерпал свои ресурсы, а Эдди все равно ускользает. Вообще, это очень страшно для человека, работающего с психически больными, – видеть, как кто-то тонет, и понимать, что ты не можешь спасти ему жизнь.

Тогда мы с Дэвидом быстро пролистали копии, задерживаясь на ключевых словах и выражениях, подчеркнутых маркером, и одновременно заметили заключение, подписанное неким В. Д. Р. – чьи это инициалы, мы не узнали, – датированное 2003 годом. «Сломлен окончательно. Неизлечим. Помощь невозможна».

– Что еще за черт? – выпалила я, на полуслове прервав Рэйчел. Моя внезапно вспыхнувшая ярость переливалась через край. – Серьезно, что это еще за белиберда?

– Что такое? – осведомилась Рэйчел.

– «Помощь невозможна»? А разве наша работа – не помогать людям? Не этим ли мы все здесь занимаемся? Нет такого понятия, как «сломлен окончательно». Это человек, человеческое существо, а не дом, разнесенный ураганом. Господи боже.

– Сэм, я согласна с тобой, но вспомни, пожалуйста, – лечение Эдди много лет не дает положительных результатов.

– Прекрасно, но если мы будем отказываться от больных, то что им останется делать? Наша задача, наша цель – не отказываться, не сдаваться. Или я что, сумасшедшая? – Дэвид обнял рукой мое кресло и большим пальцем умиротворяюще погладил мое плечо. И я действительно немного утихомирилась. А когда он прошептал мне в ухо: «Тише, тише, тигрица», я успокоилась совсем.

– Нет, Сэм. Ты не сумасшедшая. Я чувствую то же самое, – сказала Рэйчел.

Тогда я ощущала очень сильную потребность защитить Эдди, потому что он так привязался ко мне и Дэвиду. Я и сейчас испытываю к нему жалость. Он – мое слабое место.

Пока я сижу за столом и вспоминаю то собрание, меня вдруг накрывает, и накрывает не по-детски. Как я могла? Почему же я его не впустила? Нужно было открыть ему дверь и поговорить с ним. Найти для него время. Если все отказываются его спасать, это должна сделать я. Я могла бы нырнуть и вытащить его из пучины. Но моя голова просто лопается от мыслей о Лукасе, об Эй Джее, от параноидального страха, что сделает Лукас, если узнает о туалете в «Никс-баре». Мне никак не собраться с силами, чтобы сфокусироваться на Эдди.

Каждый год весь персонал нашего заведения должен проходить тестирование на оценку психологического состояния. Учитывая, что многие из нас – профессионалы с лицензией, вполне способные провести нормальное тестирование, мы уже много лет «оцениваем» друг друга и отдаем результаты представителю Нью-Йоркского государственного департамента по вопросам психического здоровья, который мы для простоты называем ДПЗ. Если кто-то из персонала признается по тем или иным причинам непригодным для работы в столь напряженных, вызывающих стресс условиях, принимаются соответствующие меры. Разумеется, все эти предосторожности кажутся просто нелепыми, если обратить внимание на тот факт, что только безумец добровольно согласится здесь работать.

Однако в этом году, благодаря смене политики в области здравоохранения и все более возрастающему беспокойству о психическом здоровье нации, нам не позволено проводить тестирование самим. Вместо этого к нам приедут несколько независимых профессиональных психиатров с большим опытом, нанятых ДПЗ по контракту, совершенно бесстрастные и холодные специалисты (не то что свои, родные коллеги), и в течение недели, наблюдая за нами и задавая вопросы, дадут собственную оценку нашему психологическому состоянию. Каждый член персонала, особенно те, кто имеет доступ ко всем пациентам, всем документам, не говоря уже о всех наркотических веществах, будут опрошены особо двумя отдельными психиатрами. Эти «интервью» будут включать в себя целый ряд диагностических вопросов, тесты, а также тщательную проверку бэкграунда. Понятное дело, в ожидании всего этого я уже готова обделаться от страха. Все начинается в понедельник. Я твердо обещаю себе не напиваться до ступора в выходные, потому что в понедельник мне понадобится ясная голова. Ясная голова в понедельник, ясная голова в понедельник.