Ян Валентин - Звезда Cтриндберга

Эва сняла с полки маленький томик:

– Агата Кристи…

– Вы можете себе представить, что это была за работа?

Она вздрогнула – голос Хекс вывел ее из мечтательной задумчивости. Сестра Дона по-прежнему стояла у дверей рядом с негодяем-выключателем – может быть, боялась опять его потерять.

– «Убийство в Восточном экспрессе», – сказала Хекс. – Ингрид Бергман, молодой Шон Коннери, Лорен Бэколл…

Она постучала по стеклу двери с морозным рисунком, как раз над бронзовой окантовкой личинки замка, потом медленно двинулась вдоль левой стены салона, включая, одно за одним, бра над гравюрами.

– И само собой, Альберт Финни… какой был Пуаро! – Хекс сделала страшные глаза. – Воссоздать все это… это была та еще работа…

– Я представляю, – сказала Эва, поставила томик Кристи на место и попыталась собраться с мыслями.

Ничего путного, кроме воспоминаний, в голову не шло.

– Да, интересное было время – тридцатые годы… – произнесла она наконец. И улыбнулась.

У торцевой стены салона стоял большой шкаф красного дерева.

Хекс открыла дверцу – там было оборудовано что-то вроде пентри [45]: мойка, электроплита с двумя конфорками, полки с пряностями, кастрюли и тарелки. Дон проволок канистры по ковру и сунул в левый из двух холодильников. В правом стояли несколько бутылок вина и штабеля консервов.

– Все это хозяйство лежит тут уже несколько месяцев. Но обновлять запасы времени нет, – заявила Хекс. – И экономьте воду.

Она вернулась к двери, отодвинула ее и вышла в темный коридорчик. Из темноты донеслись таинственные позвякивания и щелчки. Оказалось, на другой стороне мазонитового лаза есть еще одна дверь.

Эва вопросительно взглянула на Дона. Тот пожал плечами: остается только подчиняться.

За точно такой же дверью с морозным стеклом было настоящее спальное купе – две откидные койки у одной стены. У нижней койки – столик с ноутбуком. Оранжевые фарфоровые лампочки для чтения, пол, как и в салоне, покрыт мягким ковром глубокого темно-красного цвета.

Хекс уселась на койку, достала из кармана куртки объемистый конверт и сунула его в кожаную папку на молнии.

– Я думаю, у вас хватит ума не пользоваться кредитными карточками. Здесь вся наличность, которая была у меня дома. Потом что-нибудь придумаем. Папа-Интернет в беде не оставит.

Она кивнула в сторону компьютера, повернулась и сунула папку в сетку над койкой.

– Имей в виду, Данеле, это не подарок.

Она встала, подошла к брату, обессилено прислонившемуся к стенке купе, взяла его за лацканы и пристально посмотрела в глаза.

– Очень скоро, самое большее через полчаса, подойдет дрезина и оттащит вас в Вестбергу. Там вагон прицепят к пятничному поезду в Хельсинборг. В пятницу в Сконе быстро не доберешься – большое движение. К вечеру будете на месте. Оттуда я заказала небольшое переформирование. Вас прицепят к французскому легкотоварному поезду, так что после Хельсинора скорость будет побольше. Еще десять – двенадцать часов, и вы на месте. Все документы в папке.

Дон, похоже, собирался что-то сказать, но вместо этого наклонился к сестре и неуклюже облапил.

Хекс вдруг застеснялась, высвободилась из объятий брата и улыбнулась совсем по-детски:

– У тебя все мои пароли, так что держим связь. И смотрите, чтобы не засветиться на какой-нибудь таможне. Я задекларировала двадцать одну тонну плюс две тонны груза. Вы у меня проходите как утиль.

– Ты заслужила свое имя, Сара. Настоящая ведьма. Хекс напряглась и словно сжалась в комок, но потом пожала плечами:

– Можно только удивляться, но вся эта мерехлюндия пока работает. Контроль почти отсутствует, публика все передоверила компьютерам и загорает на пляже. А Шенген – просто находка… да, чуть не забыла.

Она вручила Дону поездной ключ и остановилась в нерешительности. Потом погладила его по щеке.

– Ich vintsh dir glik, Danele, – сказала она нежно. – Желаю счастья.

Она повернулась к Эве:

– И вам тоже. А теперь делайте ночь.

Хекс в последний раз ласково провела рукой по щеке брата и пошла к выходу. Отодвинула дверь и обернулась, словно что-то вспомнила.

– Ай, я совсем с вами голову потеряла. Не забудьте купить одежду, когда приедете. Видок у вас – на море и обратно, – сказала она и исчезла в темном мазонитовом коридоре. Через минуту камуфляжная плита задвинулась, а чуть позже они услышали лязг вагонной двери.

Эва опустилась на койку и сбросила туфли на ковер.

– Сара? – спросила она.