Ян Валентин - Звезда Cтриндберга

Та рука, которая одним нежным прикосновением помогла ей оправиться после взрыва, перевернула что-то и в ее душе. Ей по-прежнему трудно было смотреть на Фатера, но страха уже не было. Она освободилась от пут. Эта невидимая рука словно бы пробудила дремавшие чувства, о существовании которых она и не подозревала. Вдруг Елена обнаружила, что ее загадочные для нее самой способности постепенно возвращаются. Иной раз она ощущала себя шестилетним ребенком.

Фатер заподозрил что-то неладное: он запретил ей свободно передвигаться по кораблю, хотя в подлодке всего 56 метров и в коридорах полно мужчин в военной форме. Может быть, боялся, что она их потопит. Просто возьмет и отправит на морское дно – запоздалая, но все же месть.

Но ему не следовало беспокоиться. Мысли Елены были очень далеко от Северного Ледовитого океана.

Ее постоянно влек за собой ласковый голос матери, она шла через светлые комнаты, где был когда-то ее дом, слышала смех и голоса сестер. Там ей было хорошо и покойно, у нее не было никаких забот. Она снова была маленькой девочкой.

В том, что крест находится на ледоколе, она была совершенно уверена. Ей достаточно было зажмуриться, и она видела его силуэт настолько четко, что он не мог не быть где-то рядом. В пятидесяти метрах над ее головой. Подняться по веревочному трапу и… Крест и звезда в руках очень старого человека. За последние часы он несколько раз зажигал горелку, и Елена абсолютно точно знала координаты точки, куда указывает луч.

Она закрывала глаза, прислушивалась к себе – и все яснее слышала голос матери. Все шепоты слились в один, и она слышала его непрерывно с той самой минуты, когда они подошли вплотную к ледоколу. Охотнее всего ей хотелось бы исчезнуть, затеряться во времени и пространстве… но голос этот изменился, он становился все более и более требовательным, словно ждал ее ответа. Раз за разом в ее больной голове звучали знакомые слова:

– Devi portarcela, Elena, отдай это нам. Questo deve finire, надо положить этому конец.

Елена не знала, что на это ответить. Ей хотелось просто лежать и слушать, снова погрузиться в детские мечты… видеть перед собой дверцы кухонных шкафчиков, золотисто-желтые обои… а вон там, на стуле, плащ, мама сейчас его наденет.

– Devi portarcela, Elena, —сказал голос.

Зеленые глаза матери наполнились болью.

– Deve finire, надо положить этому конец.

И она с удивлением поняла, что отвечает:

– Ti sento, я слышу тебя. Ti sento, madre.

И в эту секунду Елена почувствовала, как от креста, пройдя без труда бронированный корпус ледокола, на нее накатила огромная теплая волна. Она задохнулась от счастья.

Вой ли ветра был тому виной или скрежет льда – Дэвиду Бейли не спалось. Он не знал, сколько уже ворочался в постели, но сна не было ни в одном глазу. Он потянулся к ночному столику, снял наглазник и взял в руки коммуникатор. Он всего лишь хотел посмотреть, сколько времени – оказалось, три часа ночи. Но тут же его внимание привлекло нечто другое. Показания GPS-датчика, подключенного к навигационной системе корабля, вовсе не соответствовали тому, что он ожидал увидеть.

Что-то со спутниковой ориентацией, подумал Бейли, вращая колесико настройки, но показания навигатора на мерцающем зеленоватом экранчике упрямо не хотели меняться. Он полежал немного, пытаясь понять, что бы это могло значить, но никакого иного объяснения придумать не мог – ледокол изменил курс.

Корабль сделал полный разворот и вместо Северного полюса прокладывал дорогу на юг.

Бейли поднялся в рубку. Двери были заперты, но он настойчиво постучал, и ему в конце концов открыли. На вахтенного цифры на маленьком экранчике коммуникатора никакого впечатления не произвели. Матрос молча показал рукой на пульт управления, где стояли, уставившись в мониторы, капитан и главный инженер «Ямала».

Носовая палуба была почти не видна, хотя сейчас туда были направлены все прожекторы, – всё застилала бешеная круговерть метели.

Бейли подошел к капитану, но тот даже не поднял головы, уставившись на вращающийся луч на экране радара.

– Сергей Николаевич, почему мы повернули? Что я должен сказать пассажирам?

Капитан, ни слова не говоря, повернулся и посмотрел на него. Губы его были плотно сжаты. В темных зеркальных очках Бейли видел только свое собственное отражение.

– К сожалению, мы дойдем до полюса с опозданием, – услышал он голос главного инженера, – непогода, знаете ли, и другие факторы. Мы ляжем в дрейф на несколько дней, примерно тридцать миль отсюда к югу.