Ян Валентин - Звезда Cтриндберга

– Дайте мне руку, – шепнула Елена прямо в ухо.

Они стояли теперь так близко к газовой трубе, что Дон чувствовал жар от факела.

– И встаньте на колени.

Он подчинился и опустился на колени на каменный пол бассейна. В руке Елены что-то блеснуло. Его сильно тошнило. Он отвернулся и в ту же секунду почувствовал резкую боль – острое, как игла, лезвие ножа ткнуло его в запястье.

– Скоро все кончится, – шепнула Елена, удерживая его, чтобы он не упал ничком.

Кровь из артерии струей брызнула на пламя. Послышалось шипение, и в воздухе явственно запахло железом. Дон, почти теряя сознание, поднял глаза на свастику, на решетку с молочно-белыми крестом и звездой. Это, значит, и есть Центр Мира, подумал он.

Дон стоял на коленях. Кровь постепенно заполняла небольшое углубление вокруг факела. Елене, похоже, церемония была не по душе.

– Хватит, – сказала она и помогла ему встать.

Послышался вздох разочарования. Последнее, что заметил Дон, когда они проходили сводчатый вход, – одобрительный кивок Эберляйна. Серо-желтые глаза его за поляризованными стеклами сияли.

На лестнице Елена прижала пальцем артерию, дождалась, пока остановится кровотечение, и туго перевязала руку.

– Это не моя вина, – с отчаянием прошептала она. – Не бойтесь, артерия цела. Точечный прокол.

Дон кивнул – он не верил ни одному ее слову.

Он прижал руку к груди и поднялся в Зал Обергруппенфюреров. Сделал несколько шагов, и у него от потери крови так закружилась голова, что он упал к ногам адвоката Эвы Странд. Подняв глаза от ее каблуков, он увидел, как двое бритоголовых подняли Фатера с кресла-каталки и осторожно понесли его паучье тело вниз, в крипту.

Фатер занял место на двенадцатом постаменте.

– Raus bitte, – тихо сказал он своим носильщикам. – Исчезните, пожалуйста.

Бритоголовые отошли, но остановились под сводом у основания лестницы. На две-три ступеньки выше стояла Елена – она тоже решила посмотреть на результат своих трудов. Эберляйн сказал несколько слов в микрофон, и цепи начали со скрипом опускаться вниз.

Звезда Себа, лежащая на поперечине креста Анх, слегка позвякивала при толчках – опускать цепи совершенно равномерно было, очевидно, невозможно. До пламени очага оставалось не больше метра.

Напряжение возрастало. Елена спустилась еще на одну ступеньку. Сейчас эти два предмета вступят в таинственную реакцию, впервые после 1917 года. Сейчас появятся сферы, о которых говорил Фатер, и шарящий по Северному полушарию луч. Сейчас она увидит событие, составившее единственное содержание ее жизни.

Цепи, чуть покачиваясь, опускались.

Ниже. Еще ниже.

Елена и бритоголовые на лестнице.

Красные губы Эберляйна, выпученные глаза человека-жабы, в них мечется отражение факела.

Последнее, что услышала Елена, – восклицание Фатера. Что-то о Вилигуте и победе еврейской крови.

В следующее мгновение ее ослепила белая молния, сорвавшаяся с решетки со звездой и крестом. Раздался адский грохот. Взрывная волна бросила ее на ступеньки.

В те короткие мгновения, когда ей удавалось вынырнуть из тумана наркотического сна, она слышала стоны и крики о помощи. Но только слева – правая половина ее лица была парализована и ничего не чувствовала. И она вновь проваливалась в небытие – в надежде, что никогда больше не проснется.

Боль была такая, словно барабанную перепонку резали тупыми ножницами. Она попыталась кулаком прижать к уху толстую повязку, но это не помогло.

После того как сестры разбудили ее, она, свернувшись в клубок и судорожно изогнувшись, так и лежала в головном конце бутылочно-зеленой койки – любое изменение положения тела причиняло нестерпимую боль. Краем глаза она видела, как по коридору быстро провозят каталки. Но больных с самыми тяжелыми ожогами после взрыва в северной башне Вевельсбургской крепости здесь не было – их уже перевели в реанимацию.

Уже несколько часов подряд она слышала голос Эберляйна. Она пыталась не слушать, но он говорил и говорил, тщетно пытаясь внести хоть какой-то порядок в наступивший хаос.

Добрая половина его телефонных разговоров была посвящена попыткам понять, что же именно взорвалось в крипте. К тому же он пытался хоть как-то образумить журналистов, которые уже были неуправляемы.

Дюжина известных представителей крупного немецкого бизнеса, совершающих нацистские ритуалы в Schloss Wewelsburg, – уже одно это было из ряда вон выходящей сенсацией. Но дюжина взорванных бизнесменов – это уже новость мирового масштаба. Вся Германия, казалось, была на ногах, несмотря на раннее утро. По телевидению передавали прямые репортажи, постоянно пополняемые свежими новостями из больницы Святого Йозефа в Падерборнском районе Вестфалии.