Сэм Тэйлор - Амнезия

Вспоминаю сон, который приснился мне примерно в это время. Я на стадионе с родителями и школьными приятелями. Солнечный день. Самый обычный стадион: с беговыми дорожками и протертыми сиденьями с трех сторон арены. С четвертой стороны — странный прозрачный склон. Я не могу понять, из чего он сделан: изо льда, стекла или пластмассы. Во сне это скорее смесь всех трех компонентов. Я зачем-то решаю взобраться по склону. Друзья меня отговаривают. Я смеюсь над их страхами. И вот я разбегаюсь. Поначалу авантюра и впрямь кажется легкой, но чем выше я взбираюсь, тем труднее дается подъем, но я упрямо ползу вверх. Затылком я ощущаю взгляды друзей. Все затаили дыхание. Я начинаю понимать, в какую нелепую ситуацию попал. Склон становится почти вертикальным, и мне приходится тратить все силы, чтобы не сорваться. Желание покорить вершину внезапно проходит, остается только страх сверзиться вниз. И тут я просыпаюсь: парализованный ужасом, пальцы вот-вот соскользнут с гладкой поверхности. Я помню этот сон очень четко. Наверняка в нем содержалось какое-то предостережение, а я не придал ему значения. Это всего лишь сон, подумал я тогда, нечего забивать голову глупостями.

Комната обходится мне довольно дешево, к тому же я почти ничего не трачу на одежду и еду, и вскоре оказывается, что я скопил изрядную сумму. Она без движения лежит на банковском счете, символизируя мой успех. Каждый раз, нажимая клавишу и получая распечатку счета, я гордо изучаю колонки цифр. Я вложил в эти цифры всю душу. Это и есть я, с гордостью говорю я себе, а я дорогого стою! И каждый нолик словно еще одна запертая дверь между мной и той комнатой, где началась эта глава.

Я и сам не замечаю, как оказываюсь в некоей сюрреалистической петле: каждый раз, как я запираю еще одну дверь, передо мной неизбежно оказывается следующая, не отличимая от предыдущей.

Однажды вечером мне звонит подружка, с которой я расстался больше года назад. Она рассказывает о своем новом парне, работе, друзьях, родителях, страхах и надеждах, затем спрашивает, как жизнь. Я перечисляю журналы, для которых пишу, суммы гонораров, которые зарабатываю, и, не зная, что еще сказать, отключаюсь на полуслове, имитируя обрыв связи.

Я задумываюсь, чем заполнить пустоту, что образовалась в моей жизни. Ответ очевиден: людьми и вещами. Первое требует времени, тогда как второе — всего лишь денег, а их у меня предостаточно. Я отправляюсь в ближайший магазин электрических товаров и покупаю телевизор, спутниковую антенну, видеомагнитофон, стереосистему и портативный компьютер. Затем еду в центр Лондона и покупаю одежду на Ковент-Гарден. Оказывается, это приятно — за столь короткое время потратить так много и знать, что у тебя осталось еще. Тысячу фунтов за костюм! Двести пятьдесят за ботинки! Пятьдесят за галстук, который я никогда не надену. Я с ног до головы обвешиваюсь пакетами и вызываю такси, которое отвозит меня в мою дешевую одинокую конуру.

На следующий день я погружаюсь в изучение газетного раздела «Сдача внаем» и нахожу маленькую, но очень дорогую современную квартиру с белыми стенами, расположенную на четвертом этаже офисного здания у станции «Ливерпуль-стрит». Мне хочется жить в центре города, и географически так оно и есть. Однако на деле оказывается, что местность вокруг почти необитаема, а на выходных просто вымирает. Пабы закрываются в восемь, и только толпы туристов, следуя по пути Джека Потрошителя, крадутся вечерами по улочке под моими окнами.

Теперь я трачу не меньше, чем зарабатываю, и цифры на моем банковском счете медленно, но верно уменьшаются, пока не доходят до трех знаков, но ощущение пустоты не оставляет меня. Я решаю, что мне нужна подружка. Большинство из агентов знаменитостей, с которыми я имею дело, — женщины, и некоторые явно не прочь пообедать или поужинать со мной. Раньше я отговаривался занятостью, теперь соглашаюсь. Однажды вечером одна из подружек — юная амбициозная блондинка по имени Кэти — приглашает меня домой. Когда в три, после кокаина и секса, я выбираюсь из ее квартиры, мне открывается ночной Лондон, спрятанный внутри того дневного города, который я знаю так хорошо. На дворе июнь 1996-го — начало моего падения.

В моем саморазрушении нет ничего оригинального. То, что со мной происходит, уже случалось с таким количеством молодых людей до меня, что этот процесс вполне можно считать неким родовым признаком. Сначала я опустошаю свой счет. Ищу облегчения от ежедневных нагрузок и внутренней пустоты в вечеринках, алкоголе, наркотиках и сексе с Кэти и другими, и вскоре ночные развлечения начинают серьезно мешать работе, которая позволяет мне оплачивать все эти излишества. Днем я чувствую себя развалиной и мучаюсь сожалениями, а вечером все повторяется снова. Когда я вхожу в клуб, ко мне обращаются дюжины любопытных взглядов. Я слышу, как они шепчут мое имя. Поначалу это льстит, но вскоре мне становится не до них. Со мной начинают происходить нехорошие вещи. Я одержим паранойей и гневом, незнакомые лица криво ухмыляются, слышен звон разбитых стаканов, вышибалы выкидывают меня на тротуар.