Андреас Вильгельм - Проект Вавилон

Один за другим гордой поступью собравшиеся вошли в странное помещение с высокими каменными стенами. Две огромные колонны у входа образовывали своеобразный портал. Трехметровая колонна по левую руку была сделана из белого мрамора и украшена бронзовыми древнеиудейскими письменами. Правая же колонна была из черного камня и украшена желтой медью. На ней красовались иероглифы и божество с головой ибиса. На полу проступала плоская двухцветная мозаика. Рисунок очень напоминал эмблему: по периметру круга шла надпись на древнееврейском языке, внутри же были изображены угольник и мастерок, лежащие на готовальне. Члены ложи встали полукругом по контуру мозаики. Себастьян подал знак своим друзьям встать позади него и вести себя тихо. Потом собравшиеся слились в едином монотонном жужжании, которое сначала набирало громкость, а потом внезапно прекратилось. В комнате повисла гробовая тишина, и только спустя несколько минут из полуоткрытой двери послышалось тихое шуршание. Из противоположной, плохо освещенной стороны зала вышел человек с алтарной свечой в руке. На нем, как и на других членах ложи, были капюшон и фартук, но кроме того, на шее у него была цепь с металлическим медальоном.

Себастьян отклонился назад и дал понять своим спутникам, что сейчас в комнату вошла очень важная персона, вполне вероятно — сам гроссмейстер.

Мужчина поднялся на кафедру и зажег стоящий на ней семисвечник. Только после этого стала видна каменная арка позади него. В ее основании была звезда Давида.

Гроссмейстер поднял руки вверх, а собравшиеся снова начали жужжать. Как только все смолкли, из соседней комнаты в зал вошли двое. Под руки они вели третьего человека, который был одет совсем иначе и очень походил на пленного. Из-под простых льняных рубашки и брюк проглядывало абсолютно нагое тело. На ногах были простенькие шлепанцы, на глазах — черная повязка, а на шее болталась короткая веревка с большим узлом. Двое вывели мужчину в центр, повернули его несколько раз вокруг своей оси и оставили стоять лицом к гроссмейстеру. Наконец, кто-то из присутствующих нарушил тишину и подошел к пюпитру. В ответ на это гроссмейстер отошел в сторону и вскоре покинул комнату через открытую дверь.

Себастьян взял Питера за плечо и рукой указал на маленькую дверь, в которую удалился гроссмейстер. Приложив палец к губам, он пошел к двери, увлекая за собой своих знакомых. Выйдя из зала, они попали в узкий проход.

— Что они сделают с этим типом? — не выдержал Патрик.

— Это всего лишь ритуал посвящения, — приглушенно ответил Себастьян.

— Надеюсь, вы правы!

Вдоль прохода было несметное количество дверей и ответвлений, но они шли прямо. В конце концов они оказались в довольно просторном кабинете, где за столом в мягком кресле с большой спинкой уже сидел гроссмейстер и ждал их.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — прозвучал женский голос, — меня зовут Рене Колладон. Очень приятно познакомиться с вами, профессор Лавелл, и с вами, месье Невро. Брат Себастьян, невзирая на запрет, провел вас в замок как учеников. Но сделал он это с моего согласия, потому что вы искатели. Вы ищите ответы.

— Благодарим вас за готовность встретиться с нами, — сказал Питер. — Почему вы разрешили нам посетить замок в такой день?

— Чтобы вам было ясно, сколько всего ускользает от вашего пристального взгляда каждый день и как далеко вы можете быть от истины.

— Также это свидетельствует о том, — вмешался Патрик, — как много людей еще лишены возможности знать всю правду.

Рене молча и холодно посмотрела на Патрика, и Питер испугался, что дама в любой момент может выйти из себя. Но на самом деле это было не так. Ее голос звучал в худшем случае раздраженно, но уж никак не зло.

— Вам легко так говорить. И мне легко акцентировать на этом внимание, потому что вы ищите. Потому что все мы стремимся к свету. Вы должны ценить наше благосклонное отношение к вам. Но все же я хочу предостеречь вас. Большинство ответов не предназначено для неровных камней, как мы называем непосвященных. Внутренняя ложа, последняя тайна, всегда будет оставаться для вас закрытой, если ваши вопросы будут касаться ее.

— Скажите, — произнес Патрик, — почему вы разговариваете на древнееврейском? Если, конечно, это древнееврейский.

Рене наклонилась вперед еще сильнее и пристально посмотрела на собеседника.

— Я вижу, вы не имеете ни малейшего представления о нашей истории.

— Нет, я никогда до этого не интересовался масонством. И никогда не носил такого фартучка.