Господин Рентцель попытался однажды попроще объяснить ей суть банковского дела, но, поняв, что это абсолютно бесполезно, бросил. За последние три месяца он сильно изменился, стал совсем другим: сутками сидел за рабочим столом, изучая сводные отчеты о состоянии наличности и резервов, движении золота в стране и за рубежом.
Эйлин Хамблин хорошо помнила день, который перевернул всю ее так хорошо наладившуюся жизнь. Помнится, господин Амадеус Рентцель выскочил из своего кабинета и взволнованно воскликнул:
– Запасы золота на Нью-Йоркской фондовой бирже сокращаются!
– Вот и хорошо! – брякнула она не подумав.
– Хорошо?! – вытаращил он глаза. – Да как ты такое говоришь?! Ужасно! Все ужасно!
– А мы можем что-нибудь сделать?
– Абсолютно ничего, черт побери! – бросил он, скрываясь за дверью своего кабинета.
С того самого дня и до сих пор ее каждодневным делом стало составление списка цен на золото на крупнейших фондовых биржах мира. За последний месяц они сильно выросли, и пропорционально их росту улучшалось настроение мистера Рентцеля. Неожиданно он стал чрезвычайно популярным. Раньше, чтобы увидеться с клиентами, они с Эйлин Хамблин ездили по всему свету, а теперь клиенты сами приезжают к нему. Целый месяц люди. Просто Организация Объединенных Наций. Соседи, гости с Востока, даже русские…
А на днях его посетил человек, на визитной карточке которого напечатаны всего два слова: «Мистер Джоунс».
Встречая его, Эйлин Хамблин позволила себе сдержанно улыбнуться. Человек говорил с акцентом Людвига фон Дрейка, из чего она сделала вывод, что он такой же мистер Джоунс, как она Жаклин Онассис.
В данную минуту мистер Джоунс беседовал с мистером Рентцелем в его кабинете, нервно постукивая кончиками пальцев по замкам черного кожаного кейса, пристегнутого к руке старомодным наручником.
– Я рад, что ваша страна решила участвовать в торгах на аукционе, – сказал хозяин кабинета, обращаясь к гостю.
Рентцель был высокий подтянутый мужчина с гладко зачесанными светло-русыми волосами и выглядел моложе своих пятидесяти. На нем была добротная одежда несколько устаревшего фасона, но не потому, что он не знал в этом толка, а из убеждения, что солидный банкир должен одеваться именно так.
Его собеседник, представившийся мистером Джоунсом, был полной противоположностью: тучный, лысоватый, маленького роста и в роговых очках с толстыми стеклами. Он молча и без особого интереса рассматривал мистера Рентцеля – так в вагонах метро читают расклеенные по стенам рекламы.
– По-моему, демонстрация бомбардировки Сан-Луиса произвела большое впечатление, не так ли? – спросил господин Рентцель.
Джоунс пробормотал что-то утвердительное и снова надолго замолчал.
– Деньги у меня, – выдавил он наконец.
– В долларах?
– Да.
– Надеюсь, с правилами вы знакомы?
– Напомните, пожалуйста, – Джоунс потянулся за ручкой к внутреннему карману мешком сидевшего на нем толстого синего пиджака.
– Пожалуйста, никаких записей! – предупредил Рентцель, сопроводив слова выразительным жестом из арсенала уличных регулировщиков.
Рука Джоунса медленно возвратилась назад. Рентцель обошел стол орехового дерева, сел в свое кресло напротив Джоунса и начал объяснять:
– Ваши два миллиарда долларов будут храниться у меня как залог серьезных намерений со стороны вашей страны. Торги начнутся через семь дней в нью-йоркском бюро Виллбрукского союза.
– Никогда о таком не слышал, – прервал его Джоунс.
– В этом их сила, мистер Джоунс, – улыбнулся Рентцель. – Они банкиры, а не агенты по связям с населением, нм лишняя реклама ни к чему. Во всяком случае, торги на аукционе буду вести я сам. Каждая из стран-участниц имеет право назначить любую цену, но только один-единственный раз. Минимальная цена – один миллиард долларов. Золотом. Побеждает назначивший наивысшую сверх одного миллиарда…
– Миллиард – внушительная сумма, – опять заговорил Джоунс.
– Но и товар внушительный, – вновь улыбнулся Рентцель. – Контроль над правительством сверхдержавы дорогого стоит. Да, вам следует знать о конкурентах, – продолжал Рентцель. – Наряду с вашей страной в аукционе примут участие Россия, Китай, Италия, Франция, Великобритания… Ну и Швейцария, конечно.
– Вы, швейцарцы, всегда любили острые ощущения, – усмехнулся Джоунс.
– А вас, немцев, всегда завораживала возможность контролировать других, – не остался в долгу Рентцель. – Да, чуть не забыл. Предлагаемые цены сдаются в письменном виде в запечатанных конвертах. Проигравшим возвращаются их залоговые суммы. А сейчас я выпишу вам квитанцию о принятых на хранение деньгах.
Читать дальше