Дин Кунц - Полночь

Ему удалось подавить мучительный, непрекращающийся крик и подняться с пола. Он выбежал в столовую, оттуда – в гостиную, затем в холл, в спальню, отворил дверь в ванную комнату. Он бежал все время на четвереньках, но на пороге ванной ему удалось наполовину выпрямиться.

Вцепившись в край раковины, он уставился в зеркало. При слабом свете луны из крошечного окошка он различал лишь свое призрачное отражение, не более того.

Ему необходимо поверить в свое возвращение к человеческому облику, необходимо отбросить все мысли о безысходности. Да-да, надо верить, верить, верить, несмотря ни на что. Несмотря на то, что он не может до конца выпрямиться, несмотря на свои звериные лапы, несмотря на странную посадку головы на плечах, несмотря на свое неузнаваемое тело. Надо верить.

– Зажги свет, – сказал он себе. И не мог сдвинуться с места.

– Зажги свет. Он боялся.

– Надо зажечь свет и взглянуть на себя. Руки не могли оторваться от раковины.

– Зажги свет.

Не в силах сдвинуться с места, он прилип к зеркалу, пытаясь что-то разглядеть в неясном отражении, но не видел ничего, кроме янтарных, мерцающих глаз.

– Включи свет.

Он издал стон страдания и ужаса.

Шаддэк, внезапно вспомнил он. Шаддэк, он должен рассказать все Шаддэку. Том Шаддэк должен знать, что делать. Шаддэк был его надеждой, возможно, единственной надеждой. Шаддэк.

Он сумел разжать пальцы, отцепился от раковины, встал снова на четвереньки и побежал в спальню, к телефону. По пути он то пронзительно тонким, то гортанным, хриплым голосом повторял, словно заклинание, имя: «Шаддэк, Шаддэк, Шаддэк…»

Тесса Локленд нашла себе убежище в прачечной самообслуживания, открытой круглые сутки. Она находилась в четырех кварталах от мотеля «Ков-Лодж» и совсем рядом с Оушн-авеню. Люминесцентные лампы давали яркий свет, не оставляющий теней. Прачечная была пуста. Тесса села на неудобный пластиковый стул напротив машин для сушки белья и стала смотреть на их стеклянные круглые окна, словно надеясь отыскать там объяснение случившемуся с нею.

Она – режиссер документального кино, у нее наметанный глаз, она чувствует атмосферу, колорит места. На ее профессиональный взгляд, этот город пронизан темнотой, смертью и мрачными тайнами. Нет сомнений, фантастические существа из мотеля дали о себе знать в первый раз во время ее прогулки по пляжу. Ее сестра пала их жертвой, она уверена в этом. Отсюда и настойчивость властей, уговаривавших Марион согласиться на кремацию. Огонь должен был уничтожить следы нападения этих тварей. Полиция боялась, что тайное станет явным во время вскрытия. Приметы того, что местная полиция замешана в темных делах, она видела и на улицах Мунлайт-Кова – закрытые магазины, вялая торговля никак не вязались с рассказами о процветании и отсутствии безработицы. Тесса припомнила странный вид прохожих – торжественный и чересчур деловой, удивительный для маленького сонного города.

Все это она заметила и оценила. Не было только ответа на вопрос: зачем полиции надо было скрывать истинную причину смерти Джэнис? Почему город погружается в депрессию? Что за существа свирепствовали в мотеле? Она видела все, но не могла объяснить происходящее.

В прачечной пахло стиральным порошком, отбеливателем, ароматизаторами. Было прохладно. Тесса пыталась сообразить, что делать дальше. От мысли разгадать причину смерти Джэнис она не отказывалась, но теперь, трезво оценивая свои силы, она понимала, что вести игру в одиночку больше нельзя. Ей нужна помощь, и она надеялась получить ее от властей округа или штата.

Но первым делом надо выбраться из Мунлайт-Кова целой и невредимой.

Возвращаться в «Ков-Лодж» за своей машиной опасно. Эти… существа могут быть еще там или следить за мотелем из зарослей кустарника, притаившись среди теней, из которых был соткан весь город.

Мунлайт-Ков, Кармель, другие города калифорнийского побережья были построены на месте густых прибрежных лесов. Тессе всегда очень нравился Кармель из-за удивительного сочетания творений человека и природы. Два творца трудились над этим городом рука об руку и не мешая друг другу. В отличие от Кармеля, Мунлайт-Ков не вызывал восхищения своей обильной зеленью и искусной игрой ночных теней, напротив, за внешним лоском города отовсюду проглядывала его суть – непонятная, дикая, первобытная, полная подозрений и угроз. За каждым деревом таились неизвестность и смерть. Может быть, город не произвел бы на Тессу такого мрачного впечатления, будь он весь пронизан светом, как эта прачечная, в которой она укрылась от опасности.