Дин Кунц - Лицо страха

Взглянув на лицо мертвой женщины, которое было, на удивление, не запятнано кровью, хотя находилось в середине запекшейся бурой массы, Мартин заметил:

— Да, она была хорошенькой.

— Я не имел в виду только внешнюю привлекательность, — уточнил Предуцки, — она была прекрасным человеком.

Мартин кивнул.

— У нее был такой мягкий акцент Джорджии, напоминавший мне о доме.

— О доме? — удивился Мартин. — Ты из Джорджии?

— Почему бы и нет?

— Айра Предуцки из Джорджии?

— Там много евреев и славян.

— А где твой акцент?

— Мои родители не с Юга, поэтому у них не было акцента и они не могли передать его мне. Мы переехали на север, когда мне было четыре года, и у меня не было времени усвоить его.

Какое-то мгновение они смотрели на тело Сары Пайпер и на двух экспертов, которые колдовали над ней, как египетские служители смерти.

Предуцки отвернулся от трупа, достал носовой платок из кармана и высморкался.

— Следователь — на кухне, — сказал Мартин. Его лицо было бледным, блестело от пота. — Он сказал, что хотел бы увидеть тебя, когда ты придешь.

— Дай мне несколько минут, — ответил Предуцки. — Я хотел бы немного осмотреть здесь все и поговорить с этими парнями.

— Ничего, если я подожду в гостиной?

— Конечно, иди.

Мартин кивнул:

— Это отвратительная работа.

— Отвратительная, — согласился Предуцки.

Выстрел гулко прогремел в темном коридоре.

Замок разлетелся вдребезги, и дерево раскололось под ударом пули.

Сморщив нос от запаха горелого пороха и обгоревшего металла, Боллинджер распахнул разбитую дверь.

В приемной было темно. Когда он нашел выключатель и включил свет, то увидел, что комната пуста.

Издательство Харриса занимало самое маленькое помещение среди трех офисов, разместившихся на сороковом этаже. Кроме холла, куда он вошел, здесь было пять комнат, включая приемную: немного места, где можно было спрятаться. Из приемной вели две двери — одна налево, другая направо.

Сначала он толкнул дверь налево — она вела в коридор, куда выходили двери трех кабинетов: один для редактора и его секретаря, другой для рекламного агента и продавца и третий для двух художников-оформителей. Харриса и его женщины в этих комнатах не было.

Боллинджер оставался хладнокровным, спокойным и в то же время был крайне возбужден. Никакой спорт и наполовину не мог быть таким волнующим и впечатляющим, как охота на людей. Он наслаждался больше преследованием, чем самим убийством. Он испытывал более приятное возбуждение в первые дни непосредственно после убийства, чем во время охоты или самого убийства. Когда дело было сделано, кровь пролита, он начинал анализировать: не допустил ли ошибку, не оставил ли улику, которая могла привести к нему полицию. Его напряжение держало его на взводе, заставляло работать его кипучую энергию. Наконец, когда проходило достаточно времени и он убеждался, что остался вне подозрений в убийстве, чувство благополучия, возвышенного превосходства наполняло его, как волшебный эликсир наполняет пустой кувшин.

Другая дверь соединяла приемную и личный кабинет Грэхема, она была заперта.

Он отступил назад и дважды выстрелил в замок. Мягкий металл звякнул и рассыпался, куски дерева разлетелись в воздухе.

Он все еще не мог открыть ее. Они придвинули к двери какую-то тяжелую мебель с той стороны.

Когда он подошел к двери, толкнул ее со всей силой, она не поддалась. Но он должен был освободить проход. За дверью ему представлялось нечто высокое, длинное, как дверь, но более широкое, возможно, книжный шкаф, нечто с высоким центром тяжести. Он начал ритмично бить в дверь: сильный толчок... С каждым ударом баррикада раскачивалась все сильнее и неожиданно упала с громким треском и звоном разбитого стекла.

В воздухе разлился сильный запах виски. Он протиснулся в полуоткрытую дверь, перешагнул через антикварный бар, который они использовали для баррикады, наступив в лужу дорогого виски. Свет был включен, но в комнате никого не было. В дальнем конце комнаты находилась еще одна дверь. Он подошел и распахнул ее. Перед ним оказался темный коридор сорокового этажа.

Пока он тратил время на обследование комнат, они выскользнули в коридор другим путем, выиграв у него несколько минут. Умно! Но недостаточно умно.

После всего они остались лишь неопытной дичью, в то время как он был маститым охотником.

Он тихонько рассмеялся.

Залитый красным светом, Боллинджер прошел к ближайшему концу коридора, осторожно открыл дверь аварийного выхода. Он ступил на лестничную площадку аварийного выхода, тихо закрыв за собой дверь. Тусклая белая лампочка освещала выход с этой стороны.