Дэвид Моррелл - Братство Камня

Дрю улыбнулся.

— Богу? Мне это знакомо.

— Тогда отговорите ее от этого, хорошо? Или, если не удастся, напроситесь идти с ней.

— Я бы тоже не хотел, чтобы она получила травму. — Дрю сделал вид, будто обдумывает возможность совместного похода. — Да какого черта! В последнее время я слишком много работал. Но, если идти в горы, мне нужно кое-что купить. Я не захватил с собой снаряжение.

Глаза клерка заблестели еще ярче. Он уже и не надеялся на клиентов в такое позднее время.

— Начнем с ботинок.

Окутанный утренним туманом, Дрю спускался по сырому лесистому склону. Ноги немного вязли в мягкой земле, покрытой пропитанными влагой листьями. Обойдя пару валунов, он вышел к горной речке. Солнце позади него медленно поднималось над склоном, рассеивая туман, и ему стали лучше видны поваленные стволы и сучья вокруг них. Он нашел ствол длиной в десять футов и толщиной в десять дюймов, не такой гнилой, как другие, и, притащив его к речке, перебросил одним концом на другой берег. Со свернутой в кольцо веревкой и нейлоновым канатом, перекинутым через плечо, он стал переходить речку, балансируя раскинутыми в стороны руками и прислушиваясь к глухому потрескиванию бревна под ногами.

Перебравшись, он начал подниматься по другому склону, ощущая резкий, похожий на мускус, запах глинозема. Наверху он остановился передохнуть. Он добрался сюда за полчаса, пройдя четверть мили по густому лесу. Его мотоцикл был спрятан в кустах вблизи дороги, ведущей к посыпанной гравием площадке для парковки машин, от которой обычно начинали путь в горы альпинисты и туристы. В Нью-Йорке он провел ночь в приюте, пообещав дежурному священнику перемыть посуду в обмен на еду и койку. И теперь, после двух часов езды на мотоцикле, его тело отдыхало от связанного с ездой напряжения; он наслаждался тишиной, так контрастирующей с вибрирующим ревом мотора.

Туман почти рассеялся, и сквозь чахлый короткий подлесок Дрю увидел цель своего путешествия — поднимавшуюся высоко в небо серую конусообразную гору, называемую Рогом Сатаны. Вдали, в тридцати футах от Рога Сатаны, виднелась другая скала; горы когда-то соединялись естественным скальным мостом, который разрушился в пятидесятых годах. То, что Рог отделился от скалы, было драматическим свидетельством хрупкости этих скал. И, глядя на груды отколовшихся от горы фрагментов, Дрю понимал, что и сама гора когда-нибудь так же разрушится, как разрушился этот мост.

Однако сейчас гора, защищенная от ветра окружающими ее скалами, неясно вырисовывалась в тумане, маня и притягивая, словно зазывая любителей острых ощущений.

Дрю пробился через подлесок, затем пересек участок увядшего, ставшего коричневым папоротника, уже разбросавшего по земле свои семена, и высокой травы, в которой промокли до колен его спортивные брюки. Он осторожно ставил ноги в альпинистских ботинках на мелкие камни, чтобы не заскользить по ним и не растянуть связки.

Тишина, царившая вокруг, невольно вызывала суеверный страх; в нее вторгался лишь звук его шагов, усиливаемый эхом от окружающих скал. Внезапно он услышал позади звук раздвигаемых ветвей.

Он тревожно обернулся и направил маузер в нечто, скрытое пеленой тумана.

Шорох приближался. Дрю мог укрыться только в лесу, в тридцати ярдах отсюда, да и где гарантия, что в кустах, которые он выбрал, никого нет?

Справа.

Вот здесь. Кусты раздвинулись. Ветви переместились.

Он моргнул.

Три оленя с белыми хвостами, две самки и самец, вышли из зарослей на поляну, поросшую папоротниками и травой, рога самца были похожи на голые, без листьев, ветви. Дрю видел ужас в глазах животных, заставивший их на мгновение застыть на месте, словно на фотографии.

Но только лишь на миг. Резко развернувшись, так что стали видны только их белые хвосты, животные стремглав понеслись обратно в лес. Стук копыт напоминал шум водопада. Топот постепенно затихал, потом стал еле слышен.

Опять воцарилась тишина.

Глубоко вздохнув и спрятав маузер, Дрю продолжал осторожно подниматься по склону.

Только раз, у самого подножия Рога, он посмотрел наверх. Правило гласило: не смотри ни вверх, ни вниз, гляди лишь на поверхность перед собой. Но он не удержался от искушения вновь ощутить все великолепие этого необыкновенного творения природы.

Взяв для страховки веревку и нейлоновый канат, он некоторое время размышлял, как лучше выполнить этот только кажущийся легким подъем. Хотя скала была почти отвесной — она сужалась и становилась наклонной только на самом верху, где и принимала форму конуса, — ее поверхность была неровной, и поэтому всегда можно было найти опору для рук и ног.