Дэвид Моррелл - Братство Камня

Может, попробовать?

Он перебирал кнопки и рычаги и через несколько секунд все же сумел включить фары, как раз вовремя, чтобы увидеть, что перед ним встала черная стена леса. Резко повернув руль влево, Дрю задел дерево и услышал скрежет правого заднего крыла машины. Затем он увидел дорогу, окруженную с обеих сторон лесом, и рванул к ней. Наконец-то он мог свободно вздохнуть. Но только на миг. И тут же он замер от ужаса — впереди он увидел священника, того, с темными волосами, усами и славянской внешностью. Того, у которого в церкви был автоматический пистолет.

Священник стоял, широко расставив ноги, и, глядя прямо на несущийся автомобиль, загораживал ему дорогу. Фары машины на минуту осветили белый воротник и красное кольцо на левой руке, в которой он держал пистолет.

Дрю в ярости нажал на педаль газа, направляя машину прямо на священника. Деревья тесно обступали дорогу с обеих сторон.

Вместо того чтобы стрелять, священник неистово размахивал руками, призывая Дрю остановиться.

Ну уж дудки, подумал Дрю. Он крепче сжал руль и еще глубже утопил педаль газа.

Священник продолжал все настойчивее махать руками, а его фигура, видимая через ветровое стекло, с каждой секундой казалась все выше.

Еще несколько секунд — и столкновение станет неизбежным.

Но в последний миг священник отбежал в сторону и прицелился. Дрю был почти оглушен грохотом выстрелов. Но священник стрелял не по машине. Он брал выше, пули пролетали над “кадиллаком”.

Неожиданно из леса справа раздался треск автоматной очереди. Стреляли по машине. Осколки стекол посыпались на Дрю.

Он пытался управлять машиной, защищая глаза от осколков. Он видел, как священник упал на спину. Дорога петляла, сужаясь. Ветви деревьев задевали машину. Внезапный удар сзади означал, что он за что-то задел. Когда дорога стала ровной, “кадиллак” понесся, как реактивный снаряд. В свете ярких фар Дрю увидел по обеим сторонам дороги высокие каменные стены. Перед ним были металлические ворота.

Только они были закрыты! За его спиной раздалась еще одна автоматная очередь. Дрю изо всей силы сжал руль.

Тридцать футов.

Двадцать.

Десять.

Удар бросил его на рулевое колесо. От боли в ребрах Дрю застонал; услышав резкий звук автомобильного гудка, он снова отклонился назад.

Передняя часть машины была сильно покорежена. Фара разбилась вдребезги. Дрю с трудом управлял деформированным рулевым колесом. Обе створки металлических ворот широко распахнулись при столкновении, ударив по каменным стенам, обступившим дорогу справа и слева.

Хотя Дрю что есть силы жал на тормоза, “кадиллак” стремительно пересек дорогу и легко перепрыгнул через ров, оказавшийся на его пути. Машина резко ударилась о землю, заросшую травой, сделала вираж и внезапно остановилась. Дрю неподвижно смотрел прямо перед собой. Еще десять футов, и машина врезалась бы в беспорядочное нагромождение из деревьев и скал. Грудь ныла, при дыхании он морщился от боли.

Дрю несколько раз тряхнул головой, стараясь прийти в себя. Нужно уходить. Левая фара все еще светилась, хотя из-за ее смещения во время удара световой пучок отклонялся вправо. Из радиатора валил пар. Двигатель работал, хотя в нем что-то громыхало.

Он нажал на педаль газа. Машина среагировала довольно-таки слабо.

Она начала медленно двигаться по траве. Подвеска была разбита, и на каждой неровности он ощущал удар. Путь ему преградила небольшая речка. Надеясь обойти ее, он повернул налево и, найдя мелкое место, которое могла преодолеть машина, выехал на дорогу. Там он прибавил скорость.

Правое колесо вихляло, спидометр не работал. Мотор хрипел, из радиатора валил пар. Он сомневался, что сможет далеко уехать. Какую скорость может развить такая машина? Если мотор перегреется, то ей вообще конец.

Внезапно ему стало смешно. “Кадиллаку” епископа пришел конец.

И все-таки машина восхищала его. Несмотря ни на что, она продолжала двигаться. И это тоже показалось ему забавным. Вот уж поистине, бьешь, бьешь, а ей все нипочем?

Он взглянул на зеркало заднего вида, чтобы проверить, не преследует ли его кто-нибудь. Но зеркала не было. Нагнувшись, он нашел его на полу.

Это было уже не смешно.

У первого же перекрестка он свернул налево, затем, через пять миль, у следующего — направо, надеясь ускользнуть от своих преследователей в лабиринте горных дорог. Боль в груди причиняла страдания. Сжимать сломанное рулевое колесо было страшно неудобно. После очередного поворота направо, когда вокруг него в ночном тумане смутно проглядывали горы, он увидел дорожный указатель, сообщивший, что в двенадцати милях отсюда находится город Ленокс.